Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.


Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

 

"News of medicine and pharmacy" 17 (291) 2009

Back to issue

Анаэробные инфекции: современные возможности фармакотерапии

Authors: Р.С. Козлов, А.А. Фокин, НИИ антимикробной химиотерапии, ГОУ ВПО «Смоленская государственная медицинская академия Федерального агентства по здраво­охранению и социальному развитию»

print version


Summary

Анаэробные бактерии входят в состав нормальной микрофлоры ротовой полости, желудочно-кишечного тракта, кожи, половых путей. В определенных местах локализации (толстый кишечник, ротовая полость, половые пути) они превышают число аэробных (Pseudomonas aeruginosa, Acinetobacter spp. и др.) и факультативно анаэробных (семейство Enterobacteriaceae, Staphylococcus spp., Streptococcus spp., Enterococcus spp. и др.) микроорганизмов [1]. Так, в одном миллилитре секрета из женских половых органов количество микроорганизмов составляет 109 при соотношении анаэробов и аэробов 10 : 1, а в толстом кишечнике в одном грамме каловых масс содержится 1011–1012 микроорганизмов с соотношением анаэробов и аэробов приблизительно 1000 : 1 [1–4].
В то же время анаэробные бактерии могут являться возбудителями различного рода эндогенных и, в меньшей степени, экзогенных инфекций. К последним относятся ботулизм, столбняк, энтериты, мионекроз, а также вспышки нозокомиальных инфекций, вызванных Clostridium difficile [5]. К эндогенным инфекциям относят инфекции центральной нервной системы (абсцессы мозга и субдуральная эмпиема (наиболее часто — Bacteroides spp., Prevotella spp.)), инфекции дыхательных путей (аспирационная и некротизирующая пневмонии, абсцесс легкого, эмпиема плевры (Prevotella spp., Porphyromonas spp. и Fusobacterium spp.)), интраабдоминальные инфекции (перитониты, интраабдоминальные абсцессы, абсцессы печени (Bacteroides spp.)), воспалительные заболевания органов малого таза (сальпингит, тубоовариальный абсцесс, пельвиоперитонит (Bacteroides spp., Peptostreptococcus spp.)) и многие другие инфекции [3, 4, 6–14].
Несмотря на относительно низкие уровни заболеваемости данными инфекциями, показатели летальности при этом остаются достаточно высокими [15]. Так, при тяжелой бактериемии, вызванной анаэробными микроорганизмами, они колеблются от 25 до 44 % [11]. По данным ретроспективного исследования, проведенного корейскими учеными во главе с Y. Park, общий показатель летальности в госпитале Сеула с 1996 по 2003 гг. при анаэробных инфекциях составил 29,7 % [16]. Подобные показатели могут объясняться сложностью микробиологической диагностики инфекций, вызванных анаэробными возбудителями, — необходимостью применения специальных методов для получения материала и сред для его транспортировки, а также использования дорогостоящего оборудования для видовой и родовой идентификации [17]. Помимо этого, терапия инфекций, вызванных анаэробными микроорганизмами, может осложняться длительным периодом инкубации некоторых возбудителей, смешанным характером инфекции (анаэробы в сочетании с аэробами) и растущими показателями антибиотикорезистентности [18–25].
Антибактериальная терапия зачастую является единственным необходимым методом ведения пациентов с анаэробными инфекциями или может быть одним из основных дополнений к проводимому хирургическому лечению.

Арсенал антибактериальных препаратов, используемых при анаэробных инфекциях, включает в себя лекарственные средства из различных групп, одной из которых являются -лактамные антимикробные препараты [26]. Хотя бензилпенициллин и остается препаратом выбора в терапии некоторых анаэробных инфекций (Actinomyces spp., Peptostreptococcus spp., Clostridium spp.), необходимо учитывать, что большинство представителей группы Bacteroides spp., Prevotella spp., Porphyromonas spp. и некоторые штаммы клостридий способны вырабатывать β-лактамазы и в связи с этим являются устойчивыми к пенициллину [26, 27]. Данный препарат и другие незащищенные β -лактамы не рекомендованы для использования у пациентов с инфекцией, вероятными возбудителями которой могут являться перечисленные микроорганизмы (интраабдоминальные инфекции, инфекции органов малого таза и др.) [26–28]. Из цефалоспоринов активность в отношении микроорганизмов группы Bacteroides spp. проявляют только цефамицины (цефокситин, цефотетан, цефметазол), однако частота выделения резистентных к этим препаратам штаммов в последнее время увеличивается [29–31]. Использование β -лактамов в комбинации с ингибиторами β -лактамаз (клавулановая кислота, сульбактам, тазобактам) позволяет преодолеть механизм резистентности, обусловленный ферментативной инактивацией. Однако активность и этих препаратов может снижаться из-за развития резистентности по типу модификации мишени действия. Так, по данным исследования, проведенного тайваньскими учеными во главе с C.Y. Liu, 23/13 %, 7/4 % и 6/13 % штаммов Bacteroides fragilis, Fusobacterium spp. и Prevotella spp. соответственно были резистентными/умеренно резистентными к амоксициллину/клавуланату [30]. По данным обзора, проведенного в США, доля резистентных к ампициллину/сульбактаму штаммов B.distasonis возросла с 10 % в 1997 г. до приблизительно 20 % в 2004 г. [31]. Перспективным с точки зрения преодоления резистентности представляется и комбинация цефтриаксона/сульбактама, обладающая высокой эффективностью в отношении многих смешанных аэробно-анаэробных инфекций и адекватным спектром без­опасности.

Высокоэффективными в отношении анаэробных бактерий среди β -лактамных препаратов остаются карбапенемы [26]. Результаты российских исследований свидетельствуют о высокой активности данных препаратов в отношении Bacteroides spp., Fusobacterium spp., Prevotella spp., Porphyromonas spp., Veilonella spp., Clostridium spp. и Peptostreptococcus spp. [32–37].

Антимикробный препарат из группы амфениколов хлорамфеникол демонстрирует высокую активность in vitro в отношении большинства анаэробных бактерий [17, 30, 31, 38]. Однако в связи с неблагоприятным профилем безопасности и наличием на фармацевтическом рынке более безопасных и эффективных лекарственных средств его использование в настоящее время ограничено [39].

Еще одной группой антибактериальных препаратов, активных в отношении анаэробных возбудителей, до определенного момента являлись линкозамиды [26]. Тем не менее в последнее время прослеживается четкий рост резистентности анаэробных бактерий к клиндамицину [30, 31, 38, 40]. Так, в Испании уровень резистентности B.fragilis к клиндамицину возрос с 33,5 % в 1997 г. до 47,9 % в 2006 г. [40]. В Российской Федерации уровень резистентности этого микроорганизма к клиндамицину составляет приблизительно 26 % [32]. Наиболее высокий уровень резистентности среди всех анаэробов зарегистрирован у Clostri­dium difficile (67 %) [41]. До определенного времени уровень резистентности у других анаэробов (Prevotella spp., Fusobacterium spp., Porphyromonas spp., Peptostreptococcus spp.) был невысоким и не превышал 10 %. Тем не менее в настоящее время этот показатель превышает порог в 10 %; так, например, для Fusobacterium spp. и Prevotella spp. он составляет 14 и 31 % соответственно [30]. В то же время в странах постсоветского пространства (Россия, Украина, Казахстан) наибольшая доля потребления (более 96,5 %) в группе линкозамидов приходится не на клиндамицин, а на второго представителя данной группы — линкомицин [42]. Однако ввиду сходных механизмов резистентности анаэробов к обоим представителям данной группы антибактериальных препаратов в настоящее время эти препараты не могут являться средствами выбора в терапии рассматриваемых инфекций [43].

Новый антибактериальный препарат из группы глицилциклинов тигециклин обладает высокой активностью in vitro в отношении как грамположительных, так и грамотрицательных анаэробов [26, 44, 45]. В июле 2005 г. препарат был одобрен FDA для терапии осложненных инфекций кожи и мягких тканей и интраабдоминальных инфекций [46].

Тетрациклины также проявляют избирательную активность в отношении анаэробной флоры. К ним чувствительны клостридии (за исключением C.difficile), Fusobacterium spp., P.acnes.


В то же время большинство штаммов Bacteroides spp. устойчивы к ним, в связи с чем их нельзя использовать в качестве монотерапии при инфекциях, когда данные бактерии являются наиболее вероятными возбудителями [17, 47].

Некоторые фторхинолоны также проявляют активность в отношении анаэробов. К ним относятся моксифлоксацин и гатифлоксацин [48–51]. Помимо анаэробов, эти препараты обладают более выраженной по сравнению со старыми фторхинолонами активностью в отношении грамположительных кокков и грамотрицательных палочек, а также удобными фармакокинетическими характеристиками [48–53]. Результаты российских исследований показывают высокую активность этих препаратов при анаэробных инфекциях, тогда как в зарубежной литературе все чаще и чаще появляются настораживающие данные о росте уровней резистентности анаэробных микроорганизмов к мокси­флоксацину, которые в некоторых странах достигают 27 % [30–32, 40, 53–55].
В исследовании, проведенном испанскими учеными, в период с 1997 по 2006 гг. был продемонстрирован рост резистентности B.fragilis к моксифлоксацину в четыре раза (с 6 до 25 %) [40]. Подобная ситуация может быть обусловлена ростом потребления моксифлоксацина [56]. Поэтому необходимо с осторожностью подходить к назначению моксифлоксацина, учитывая особенности локальных данных по антибиотикорезистентности. Помимо этого, необходимо помнить о противопоказаниях к использованию данного препарата в детском возрасте, у беременных и в период кормления грудью, а также тщательно мониторировать нежелательные лекарственные реакции у лиц пожилого возраста [52].

Начиная с 1960 г. нитроимидазолы являются одной из основных групп препаратов, используемых в терапии анаэробных инфекций [26, 57]. Эти препараты обладают бактерицидным действием в отношении большинства анаэробов, как грам­отрицательных, так и грамположительных: Bacteroides spp., Clostridium spp., Fusobacterium spp., Eubacterium spp., Peptostreptococcus spp., Prevotella spp., Veilonella spp., Peptococcus niger; устойчивыми являются P.acnes, Actynomices spp. [57]. Особенностью данной группы препаратов является то, что к ним достаточно редко развивается резистентность. Резистентность анаэробных бактерий связана с наличием nim генов, локализованных либо на хромосоме, либо на плазмидах. Указанные гены кодируют ферменты 5-нитроимидазолредуктазы, восстанавливающие препараты этой группы до нетоксичных для бактериальной клетки аминопроизводных (R-NH2) [43]. Недавно у B.thetaiotaomicron был обнаружен и описан новый механизм резистентности к метронидазолу, связанный с гиперэкспрессией rhaR гена [58]. Согласно результатам исследований, в США в 2002 г. был зарегистрирован единственный штамм B.fragilis, резистентный к метронидазолу (МПК = 64 мкг/л) [31]. Однако до этого момента и в последующие годы в США не было выделено ни одного штамма B.fragilis, резистентного к орнидазолу (МПК > 16 мкг/мл) [31]. Исследования в европейских странах также подтверждают наличие резистентных к метронидазолу штаммов [40, 59, 60]. По данным исследования, проведенного тайваньскими учеными, метронидазол был активен в отношении только 98 % штаммов Bacteroides fragilis, 94 % штаммов Prevotella spp. и 88 % штаммов Peptostreptococcus spp. [30, 61].

Согласно результатам проведенных исследований, активность метронидазола и орнидазола в отношении большинства анаэробных бактерий была высокой [38, 62, 63]. Так, в исследовании, проведенном российскими учеными, чувствительность микроорганизмов группы Bacteroides spp. к метронидазолу и орнидазолу составила 100 %, Prevotella spp. — 96,8 % [32]. В то же время при сравнении фармакокинетических параметров метронидазола и орнидазола выбор в определенных клинических ситуациях может быть отдан орнидазолу. Этому способствует более длительный период полувыведения препарата (12–14 ч) по сравнению с метронидазолом (6–8 ч) и более благоприятный профиль безопасности препарата — отсутствие дисульфирамоподобной реакции (орнидазол не ингибирует альдегиддегидрогеназу), свойственной метронидазолу [26, 57].

Помимо показателей безопасности и эффективности терапии, немаловажное значение в настоящее время придается удобству приема лекарственного средства. Это находит отражение в показателях комплайентности проводимой терапии, выступающей, в свою очередь, гарантом эффективности лечения [64, 65]. Не зависящая от приема пищи высокая биодоступность орнидазола (> 90 %), возможность его приема 2 раза в сутки могут положительно сказываться на показателях приверженности пациентов к терапии данными препаратами [26, 57].

 

Заключение

Принимая во внимание современные данные о показателях резистентности анаэробных возбудителей, а также данные по безопасности лекарственных средств, в настоящее время в терапии анаэробных инфекций могут использоваться препараты следующих групп: нитроимидазолы, ингибиторозащищенные β -лактамы, карбапенемы, глицилциклины, респираторные фторхинолоны. При этом в зависимости от клинической ситуации предпочтение тому или иному препарату должно отдаваться на основании сопоставления данных об эффективности/безопасности, а также локальной и региональной чувствительности анаэробных бактерий. 


Bibliography

1. Bartlett J.G. Anaerobic bacteria: general concepts / Ed. by J.L. Mandell, R.J. Douglas, J.E. Bennett // Principles and practices of infectious diseases. — 3rd ed. — Churchill Livingstone, N.Y., 1990. —P. 1828-1848.

2. Nord C.E., Karger L., Appelbaum P.C. Impact of antimicrobial agents on gastrointestinal microflora and the risk of infection // Am. J. Med. — 1984. — 76. — 99-106.

3. Henges D.J. The anaerobic microflora of the human body // Clin. Infect. Dis. 1993. — 16(suppl. 4). —S175-S180.

4. Mandell, Douglas, and Bennett’s Principles and practice of infectious diseases / Ed. by G.L. Mandell, J.E. Bennett, R. Dolin. — 6th ed. — Philadelphia: Elsevier Inc., 2005.

5. Rodloff A.C., Appelbaum P.C., Zabransky R.J. Practical anaerobic bacteriology // Cumitech 5A. — 1991. — 1.

6. Le Moal G., Landron C., Grollier G. et al. Characteristics of brain abscess with isolation of anaerobic bacteria // Scand. J. Infect. Dis. — 2003. — 35. — 318-321.

7. Kao P.T., Tseng H.K., Liu C.P., Su S.C., Lee C.M. Brain abscess: clinical analysis of 53 cases // J. Microbiol. Immunol. Infect. — 2003. — 36. — 129-136.

8. Levison M.E. Anaerobic pleuropulmonary infections // Curr. Opin. Infect. Dis. — 2001. — 14. — 187-191.

9. Гельфанд Б.Р., Ефименко Н.А., Зузова А.П. Интраабдоминальные инфекции / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 281-285.

10. Сехин С.В., Анкирская А.С. Инфекции в акушерстве и гинекологии / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 294-300.

11. Salonen J.H., Eerola E., Meurman O. Clinical significance and outcome of anaerobic bacteremia // Clin. Infect. Dis. — 1998. — 26. — 1413-1417.

12. Brook I. Prevalence of beta-lactamase-producing bacteria in chronic suppurative otitis media // Am. J. Dis. Child. — 1985. — 139(3). — 280-283.

13. Nord C.E. The role of anaerobic bacteria in recurrent episodes of sinusitis and tonsillitis // Clin. Infect. Dis. — 1995. — 20(6). — 1512-1524.

14. Brook I. The role of anaerobic bacteria in upper respiratory tract and other head and neck infections // Curr. Infect. Dis. Rep. — 2007. — 9(3). — 208-217.

15. Wilson J.R., Limaye A.P. Risk factors for mortality in patients with anaerobic bacteremia // Eur. J. Clin. Microbial. Infect. Dis. — 2004. — 23. — 310-316.

16. Park Y., Choi J.Y., Yong D., Lee K., Kim J.M. Clinical features and prognostic factors of anaerobic infections: a 7-year retrospective study // Korean J. Intern. Med. — 2009. — 24. — 13-18.

17. Jousime-Somers H., Summanen P., Citron D.M. Belmont, Calif. Wadsworth-KTL Anaerobic Bacteriology Manual. — 6th ed. — Star Publishing, 2002.

18. Wexler H.M., Finegold S.M. Current susceptibility patterns of anaerobic bacteria // Yonsei. Med. J. — 1998. — 39(6). — 495-501.

19. Brook I. Enhancement of growth of aerobic and facultative bacteria in mixed infections with Bacteroides species // Infect. Immun. — 1985. — 50(3). — 929-931.

20. Aldridge K.E., Ashcraft D., Cambre K., Pierson C.L., Jenkins S.G., Rosenblatt J.E. Multicenter survey of the changing in vitro antimicrobial susceptibilities of clinical isolates of Bacteroides fragilis group, Prevotella, Fusobacterium, Porphyromonas, and Peptostreptococcus species // Antimicrob. Agents Chemother. — 2001. — 45. — 1238-1243.

21. Andres M.T., Chung W.O., Roberts M.C., Fierro J.F. Antimicrobial susceptibilities of Porphyromonas gingivalis, Prevotella intermedia, and Prevotella nigrescens spp. isolated in Spain // Antimicrob. Agents Chemother. — 1998. — 42. — 3022-3023.

22. Appleman M.D., Heseltine P.N., Cherubin C.E. Epidemiology, antimicrobial susceptibility, pathogenicity, and significance of Bacteroides fragilis group organisms isolated at Los Angeles County-University of Southern California Medical Center // Rev. Infect. Dis. — 1991. — 13. — 12-18.

23. Labbe A.C., Bourgault A.M., Vincelette J., Turgeon P.L., Lamothe F. Trends in antimicrobial resistance among clinical isolates of the Bacteroides fragilis group from 1992 to 1997 in Montreal, Canada // Antimicrob. Agents Chemother. — 1999. — 43. — 2517-2519.

24. Lee K., Chong Y., Jeong S.H., Xu X.S., Kwon O.H. Emerging resistance of anaerobic bacteria to antimicrobial agents in South Korea // Clin. Infect. Dis. — 1996. — 23(suppl. 1). — S73-S77.

25. Milatovic D., Schmitz F.J., Brisse S., Verhoef J., Fluit A.C. In vitro activities of sitafloxacin (DU-6859a) and six other fluoroquinolones against 8,796 clinical bacterial isolates // Antimicrob. Agents Chemother. — 2000. — 44. — 1102-1107.

26. Brook I. Treatment of anaerobic infection // Expert. Rev. Anti Infect. Ther. — 2007. — 5(6). — 991-1006.

27. Сидоренко С.В., Козлов С.Н. Группа пенициллинов / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 68-76.

28. Solomkin J.S., Mazuski I.E., Baron E.I. et al. Guidelines for the selection of anti-infective agents for complicated intra-abdominal infections // Clin. Infect. Dis. — 2003. — 37. — 997-1005.

29. Teng L.J., Hsueh P.R., Tsai J.C., Liaw S.J., Ho S.W., Luh K.T. High incidence of cefoxitin and clindamycin resistance among anaerobes in Taiwan // Antimicrob. Agents Chemother. — 2002. — 46. — 2908-2913.

30. Liu C.Y., Huang Y.T., Liao C.H., Yen L.C., Lin H.Y., Hsueh P.R. Increasing trends in antimicrobial resistance among clinically important anaerobes and Bacteroides fragilis isolates causing nosocomial infections: emerging resistance to carbapenems // Antimicrob. Agents Chemother. — 2008. — 52(9). — 3161-3168.

31. Snydman D.R., Jacobus N.V., McDermott L.A., Ruthazer R., Golan Y., Goldstein E.J., Finegold S.M., Harrell L.J., Hecht D.W., Jenkins S.G., Pierson C., Venezia R., Yu V., Rihs J., Gorbach S. L. National survey on the susceptibility of Bacteroides fragilis group: report and analysis of trends in the United States from 1997 to 2004 // Antimicrob. Agents Chemother. — 2007. — 51. — 1649-1655.

32. Галкин Д.В., Кречикова О.И., Сухорукова М.В., Дехнич А.В. Современные возможности терапии анаэробных инфекций // Клин. микробиол. антимикроб. химиотер. — 2006. — 8(4). — 298-313.

33. Ge Y., Wikler M.A., Sahm D.F., Blosser-Middleton R.S., Karlowsky J.A. In vitro antimicrobial activity of doripenem, a new carbapenem // Antimicrob. Agents Chemother. — 2004. — 48. — 1384-1396.

34. Jones R.N., Huynh H.K., Biedenbach D.J. Activities of doripenem (S-4661) against drug-resistant clinical pathogens // Antimicrob. Agents. Chemother. — 2004. — 48. — 3136-3140.

35. Wexler H.A., Engel A.E., Glass D., Li C. In vitro activities of doripenem and comparator agents against 364 anaerobic clinical isolates // Antimicrob. Agents Chemother. — 2005. — 49. — 4413-4417.

36. Goldstein E.J., Citron D.C., Merriam C.V., Warren Y.A., Tyrell K.L., Fernandez H.T. In vitro activities of doripenem and six comparator drugs against 423 aerobic and anaerobic bacterial isolates from infected diabetic foot wounds // Antimicrob. Agents Chemother. — 2008. — 52. — 761-766.

37. Snydman D.R., Jacobus N.V., McDermott L.A. In vitro activities of doripenem, a new broad-spectrum carbapenem, against recently collected clinical anaerobic isolates, with emphasis on the Bacteroides fragilis group // Antimicrob. Agents Chemother. — 2008. — 52(12). — 4492-4496.

38. Snydman D.R., Jacobus N.V., McDermott L.A. et al. Multi-center study of in-vitro susceptibility of the Bacteroides fragilis group, 1995-1996, with comparison of resistance trends from 1990–1996 // Antimicrob. Agents Chemother. — 1999. — 43. — 2417-2422.

39. Жаркова Л.П. Хлорамфеникол / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 139-141.

40. Betriu C., Culebras E., Gomez M., Lopez F., Rodrıguez-Avial I., Picazo J.J. Resistance trends of the Bacteroides fragilis group over a 10-year period, 1997 to 2006, in Madrid, Spain // Antimicrob. Agents Chemother. — 2008. — 52(7). — 2686-2690.

41. Drummond L.I., McCoubrey J., Smith D.G. et al. Changes in sensitivity patterns to selected antibiotics in Clostridium difficile in geriatric in-patients over an 18-month period // J. Med. Microbiol. — 2003. — 52. — 259-263.

42. Фокин А.А., Рачина С.А., Мищенко В.М., Ишмухаметов А.А. и др. Анализ амбулаторного и госпитального потребления системных антимикробных препаратов в России, Украине и Казахстане в 2006 г. // Клин. микробиол. антимикроб. химиотер. — 2008. — 10(2). — 41.

43. Сидоренко С.В., Эйдельштейн М.В. Механизмы резистентности микроорганизмов / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 19-31.

44. Fomin P., Koalov S., Cooper A., Babinchak T., Dartois N., De Vane N., Castaing N., Tellado J., 301 And 306 Study Groups. The efficacy and safety of tigecycline for the treatment of complicated intra-abdominal infections — the European experience // J. Chemother. — 2008. — 20(1). — 12-19.

45. Menichetti F. Tigecycline: a new treatment option for intra-abdominal infections // J. Chemother. — 2009. — 21(1). — 36-38.

46. FDA approves superbug antibiotic, Tygacil (tigecycline) // Medical News Today [cited online 17 Jun. 2005]. Available from: URL: http://www.medicalnewstoday.com

47. Козлов С.Н., Рябкова Е.Л. Группа тетрациклинов / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 107-110.

48. Goldstein E.J., Citron D.M., Hudspeth M., Hunt Gerardo S., Merriam C.V. In vitro activity of Bay 12–8039, a new 8-methoxyquinolone, compared to the activities of 11 other oral antimicrobial agents against 390 aerobic and anaerobic bacteria isolated from human and animal bite wound skin and soft tissue infections in humans // Antimicrob. Agents Chemother. — 1997. — 41(7). — 1552-1557.

49. Kim M.K., Nightingale C.H. Pharmacokinetics and pharmacodynamics of the fluoroquinolones // Andriole VT (ed). — The Quinolones, 3rd ed. — San Diego, Academic Press, 2000. — 169-202.

50. Goldstein E.J., Citron D.M., Warren Y.A. et al. In vitro activity of moxifloxacin against 923 anaerobes isolated from human intra-abdominal infections // Antimicrob. Agents Chemother. — 2006. — 50. — 148-155.

51. Ednie L.M., Jacobs M.R., Appelbaum P.C. Activities of gatifloxacin compared to those of seven other agents against anaerobic organisms // Antimicrob. Agents Chemother. — 1998. — 42. — 2059-2062.

52. Падейская Е.Н. Группа хинолонов/фторхинолонов / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 94-100.

53. FDA approves moxifloxacin for treatment of complicated intra-abdominal infections // Medical News Today [cited online 02 Dec. 2005]. Available from: URL: http://www.medicalnewstoday.com/

54. Betriu C., Rodriguez-Avial I., Gomez M., Culebras E., Picazo J.J. Changing pasterns of fluoroquinolone resistance among Bacteroides fragilis group organisms over a 6-year period (1997–2002) // Diagn. Microbiol. Infect. Dis. — 2005. — 53. — 221-223.

55. Oteo-Iglesias J., Alos J.I., Gomez-Garces J.L. Increase in resistance to new fluoroquinolones from 1998 to 2001 in the Bacteroides fragilis group // J. Antimicrob. Chemother. — 2002. — 50. — 1055-1057.

56. Golan Y., McDermott L.A., Jacobus N.V. et al. Emergence of fluoroquinolone resistance among the Bacteroides species // J. Antimicrob. Chemother. — 2003. — 52. — 208-213.

57. Падейская Е.Н. Группа нитроимидазолов / Под ред. Л.С. Страчунского, Ю.Б. Белоусова, С.Н. Козлова. — Смоленск: МАКМАХ, 2007. — С. 124-127.

58. Patel E.H., Paul L.V., Casanueva A.I., Patrick S., Abratt V.R. Overexpression of the rhamnose catabolism regulatory protein, RhaR: a novel mechanism for metronidazole resistance in Bacteroides thetaiotaomicron // J. Antimicrob. Chemother. — 2009. — 64. — 267-273.

59. Breuil I., Dublanchet A., Truffaut N., Sebald M. Transferable 5-nitroimidazole resistance in the Bacteroides fragilis group // Plasmid. — 1989. — 21. — 151-4.

60. Urban E., Soki I., Brazier J.S., Nagy E., Duerden B.I. Prevalence and characterization of win genes of Bacteroides spp. isolated in Hungary // Anaerobe. — 2002. — 8. — 175-79.

61. Roberts S.A., Shore K.P., Paviour S.D., Holland D., Morris A.J. Antimicrobial susceptibility of anaerobic bacteria in New Zealand: 1999–2003 // J. Antimicrob. Chemother. — 2006. — 57. — 992-998.

62. Brazier J.S., Stubbs S.L., Duerden B.I. Metronidazole resistance among clinical isolates belonging to the Bacteroides fragilis group: time to be concerned? // J. Antimicrob. Chemother. — 1999. — 44. — 580-1.

63. Cornick N.A., Cuchural G.I., Snydman D.R. et al. The antimicrobial susceptibility patterns of the Bacteroides fragilis group in the United States, 1987 // J. Antimicrob. Chemother. — 1990. — 25. — 1011-9.

64. Kardas P. Patient non-compliance as a cause of treatment failure // Pol. Merkur. Lek. — 2000. — 9. — 732-735.

65. Kardas P. Non-compliance-some myths, some facts // Cas. Lek. Cesk. — 2004. — 143. — 556-559.

Similar articles

Authors: Д.В. Галкин, О.И. Кречикова, М.В. Сухорукова, А.В. Дехнич НИИ антимикробной химиотерапии СГМА, г. Смоленск, Россия
"News of medicine and pharmacy" Аллергология (280) 2009 (тематический номер)
Date: 2009.07.14
Authors: Козлов Р.С., д.м.н., профессор, директор НИИ антимикробной химиотерапии ГОУ ВПО «Смоленская государственная медицинская академия Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию», Россия; Голуб А.В., к.м.н., ассистент кафедры общей хирургии с курсом хирургии ФПК и ППС, ГОУ ВПО «Смоленская государственная медицинская академия Федерального агентства по здравоохранению и социальному развитию», Россия
"Emergency medicine" 3(28) 2010
Date: 2010.08.13
Categories: Family medicine/Therapy, Medicine of emergency
Влияние нифуратела на вагинальную флору в условиях in vitro: можно ли рассматривать данный препарат как оптимальное средство для лечения бактериального вагиноза?
Authors: Togni G.(1), Battini V.(2), Bulgheroni A.(3), Mailland F.(3), Caserini M.(3), Mendling W.(4)
(1) — Microbiology Laboratory, Unilabs SA, Coppet, Switzerland
(2) — Microbiology Laboratory, IPAS Institute, Ligornetto, Switzerland
(3) — Scientific Department, Polichem SA, Lugano, Switzerland
(4) — Vivantes Clinic for Obstetrics and Gynecology, Berlin, Germany

"News of medicine and pharmacy" Акушерство и гинекология (597) 2016 (тематический номер)
Date: 2017.01.12
Categories: Obstetrics and gynecology
Sections: Clinical researches
Клиническое значение выработки b-лактамаз  и подходы к решению проблемы
Authors: Березняков И.Г., Харьковская медицинская академия последипломного образования
"Disease and antibiotics" 1 (6) 2012
Date: 2012.06.19
Categories: Family medicine/Therapy, Therapy
Sections: Medical forums

Back to issue