Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

International journal of endocrinology 8 (32) 2010

Back to issue

Магний и оротовая кислота — два из наиболее важных компонентов для регуляции функций нервной и мышечной систем организма

Authors: Ярош А.К., д.м.н., профессор, зав. отделом фармакокинетики ГУ «Институт фармакологии и токсикологии НАМН Украины», г. Киев

Categories: Endocrinology

print version

В последнее время отмечается значительный рост использования препарата Магнерот®, представленного на украинском рынке немецкой фирмой «Верваг Фарма», который обеспечивается удачным соединением в одной лекарственной форме двух наиболее важных составных для нервной и мышечной систем организма. Как сложное, саморегулирующееся единое целое, организм имеет две главные составляющие: нервную управляющую систему и мышечную — исполнительную. Взаимная тонкая координация деятельности нервов и мышц определяет организм как удивительную гармонию силы и пластичности. Без сомнения, они являются основой функционирования организма как целого и деятельности каждого из его органов. Возможность экзогенного фармакологического управления кинетическими, обменными, особенно углеводными, процессами катализа и белковыми — анаболическими лежит в основе предупреждения и сохранения их необходимого адекватного энергетического обеспечения, воспроизведения клеток и их сбалансированной функциональности.

Регуляция нервной и мышечной систем с помощью существующего сегодня арсенала лекарственных средств позволяет восстанавливать нарушения баланса при патологии нервных тканей и наиболее чувствительных мышечных систем сердечно-сосудистого русла и самого сердца, чтобы предупредить появление патологии и последующую гибель отдельных систем и органов, а затем и организма как целого. Это оправдано тем, что именно эти две системы, к сожалению, оказались на данном историческом этапе человеческой истории наиболее уязвимыми звеньями, виновными в основных потерях среди населения развитых стран мира.

Возможность воздействия на организм при такой патологии удачно воплощена в специально созданном фармацевтическом препарате: в одно лекарственное средство составными входят магний и оротовая кислота. Препарат немецкой фирмы «Верваг Фарма» под названием ­Магнерот® является оптимальным соединением магния и оротовой кислоты в одно целое — магния оротат. Магний является одним из важнейших микроэлементов в организме и обеспечивает ионные мембранные процессы и в нервных, и в мышечных клетках, а оротовая кислота обусловливает достаточно мощное влияние на белковый обмен, а через него и на другие виды обмена — углеводный, липидный и водно-солевой.

Магний издавна хорошо известен химикам, применялся и сейчас широко используется в медицине. В виде жженой или белой магнезии (магния оксид или magnesia alba) он и сегодня применяется наружно в сложных косметических композициях для отбеливания кожи, в основном лица, а внутрь — при повышенной кислотности. Магния сульфат (эпсомская, горькая, или английская, соль) с давних времен внутрь назначается как солевое слабительное, внутривенно — как один из первых неингаляционных внутривенных общих анестетиков (для введения в наркоз), а внутримышечно (применяется и до настоящего времени) — как эффективное средство для купирования гипертонических кризов. Магний является важнейшим химическим элементом и занимает по количественному содержанию в земной коре примерно 8-е место среди других химических элементов. В то же время среди катионов, находящихся в организме человека, иону магния (Mg2+) отводится 4-е место после натрия, калия и кальция, а по внутриклеточному содержанию катионов он на 2-м месте после калия [3].

Как известно, XVII век прошел под знаком поиска «философского камня», что явилось причиной создания огромного массива фактических знаний и накопления целого арсенала химических простых и сложных веществ, использованных в последующем для развития основ будущей фармации и фармакологии в виде лекарственных препаратов для внедрения в практику здравоохранения. Уже в конце века, а точнее в 1695 году, из минеральной воды английский алхимик Н. Гро, выпаривая воду, вытекающую из источника вблизи города Эпсом, получил вместо «философского камня» соль, обладающую горьким вкусом и слабительным действием [25, 26]. Позже выяснилось, что при взаимодействии с «постоянной щелочью» (так в те времена называли соду и поташ) эта соль образует белый легкий рыхлый порошок. Точно такой же порошок получался и при прокаливании минерала, найденного в окрестностях древнего города Магнезия в Малой Азии, где и сегодня находят залежи минерала магнезита. За это сходство эпсомской соли присвоили название белой магнезии. Аптекари называли ее горькой солью, а также английской, или эпсомской. В чистом виде, как металл, магний впервые был выделен сэром Хэмфри Дэви в 1808 году и был назван им магнезией [19]. С тех пор во всех европейских языках этот элемент называется magnesium, и только у восточных славян — магнием: так его назвал русский ученый Г.И. Гесс в своем учебнике химии, изданном в 1831 году и выдержавшем семь изданий.

Как подтверждают клинические исследования, ежедневно для сохранения здоровья человеку необходимо около 350 мг магния, а с пищей обычно поступает только около половины нормы (частично как пищевая добавка, которая в пищевой промышленности зарегистрирована под номером E530). Неприятности начинаются тогда, когда содержание микроэлемента снижается в крови ниже нормальных значений (0,7–1 ммоль/л). В этом случае врач должен диагностировать состояние гипомагниемии [25]. В частности, Европейское эпидемиологическое исследование по кардиоваскулярным заболеваниям определило гипомагниемию как важный фактор риска смертности от инсульта и сердечно-сосудистой патологии [24]. Этому способствуют 2 главные причины.

В первую очередь — недостаточное поступление магния с питьевой, так называемой «мягкой» водой, которая содержит мало солей из-за особенностей почв, через которые она проходит. Но чаще всего люди страдают гипомагниемией из-за того, что, пытаясь обеззаразить некачественную воду, ее перед употреблением кипятят, и соли магния выпадают в осадок или оседают на стенках посуды. Доказательством этого являются факты, которые установили американские исследователи, обнаружившие, что добавление к воде минеральных веществ, повышающих ее жесткость, способствовало снижению за 4 года смертности от сердечно-сосудистых заболеваний почти в 2 раза. В тех городах, где употребляется «жесткая» водопроводная вода, у жителей в среднем регистрируется более низкое артериальное давление, менее высокий уровень холестерина и менее частый ритм сердечных сокращений.

Второй причиной можно считать недостаточное поступление магния в организм с продуктами питания и невозможность восполнить необходимый балансовый уровень и запасы катиона. Этой причине служит чрезмерное увлечение пищевой промышленности, которая для продления сроков годности старается выпускать высокорафинированные продукты, имеющие удлиненные и сверхпродолжительные сроки хранения. Например, при очистке пшеницы в мукомольном производстве теряется более 70 % содержащегося в зерне магния. Примерно столько же остается в шелухе при обработке гречки и других злаковых. Не менее широко используемый сахар, как рафинированный продукт, содержит в 200 раз меньше магния, чем его попутчик в технологическом процессе — темная меласса. Во время приготовления пищи мы также лишаем себя макро- и микроэлементов. Например, срезание с картофеля кожуры приводит к потере в этом овоще до 35 % содержащегося там магния. К пище, богатой магнием, относятся кунжут, отруби, орехи и др., но его совсем мало в хлебе, молочных, мясных и других повсе­дневных продуктах питания современного человека. Для получения суточной нормы магния, порядка 300 мг для женщин и 400 мг для мужчин, необходимо выпивать 3–4 литра молока или съедать 1,5–2 кг мяса [12, 39].

В США в общей популяции гипомагниемия встречается у 2,5–15 %, в Германии — у 14 % населения [26]. Среди патологии элементного статуса у населения России недостаточность магния занимает лидирующую позицию, а французские врачи, к примеру, считают, что около 50 % населения их страны страдает от недостатка магния в связи с его недостаточным поступлением из внешней среды с продуктами питания. Другие важные причины развития дефицита магния связаны [35]:

— со сниженным потреблением (диета, алкоголизм, парентеральное питание с низким содержанием магния и др.);

— сниженной кишечной абсорбцией и малой биодоступностью (энтеропатии, состояния после обширных резекций кишечника, синдром мальабсорбции, продолжительная диарея);

— повышенной потребностью магния (беременность, кормление грудью, стресс, период реконвалесценции, период роста, повышенное потоотделение);

— эндокринными нарушениями (гипертиреоидизм, гиперальдостеронизм);

— повышенным выведением (через желудочно-кишечный тракт при рвоте, диарее, через почки при нефротическом синдроме, у больных с сахарным диабетом, в процессе диуретической терапии, при лечении циклоспорином).

Сегодня дефицит магния в организме людей является очень распространенным явлением. Выделяют первичный (генетически обусловленный) и вторичный (алиментарный), представленный выше, магниевый дефицит. Наиболее распространен алиментарный дефицит магния, связанный с недостаточным его содержанием в пище, воде или недоеданием. Но и дисбаланс в питании также является частой причиной гипомагниемии, поскольку избыток в пище современного человека кальция, натрия, белка или жира, хотя и полноценной по другим параметрам, нарушает обычную фармакокинетику магния, снижая его биодоступность не только в кровь, но, что особенно важно, тканевую и субклеточную. Это существенно уменьшает поступление магния в организм из-за образования невсасывающихся комплексов катиона и значительно снижает уровень его депо в костной ткани. Усугубляет дефицит магния злоупотребление алкоголем, физическое перенапряжение, стресс, беременность и лактация, т.е. ситуации, связанные с недостаточным всасыванием магния в желудочно-кишечном тракте, повышенным расходованием или увеличением его выведения (табл. 1).

Особое значение магниевый дефицит имеет для функций сердца, поскольку оно содержит 1/5 часть всего магния в организме человека, что подтверждает чрезвычайную важность этого иона для сердечной деятельности [15, 26, 27]. Наряду с этим магний стимулирует фибринолиз, а дефицит иона ведет к ангиоспазму. Механизмы развития дефицита магния и калия при остром инфаркте миокарда в настоящее время хорошо изучены. К ним относят специфическое действие гиперкатехоламинемии, гиперкортицизма и гиперальдостеронизма — закономерных реакций организма на любой стресс. Выведение магния и калия с задержкой натрия — филогенетически закрепленный механизм удержания воды на случай кровопотери [26]. Сам магний способствует нормализации внутриклеточного содержания калия и кальция и тем самым снижает тонус сосудов, предотвращает некроз клеток и их электрическую нестабильность.

Хотя магний является в основном внутриклеточным катионом, его содержание очень часто определяют по уровню в сыворотке крови. Однако данные многих исследований позволяют считать, что определение магния в эритроцитах более информативно, чем в крови, поэтому с большей информативностью нужно учитывать его эритроцитарное количество [7, 34].

Внутри организма человека наибольшие запасы этого катиона сосредоточены в костной ткани в виде депо, откуда он по мере необходимости поступает в другие органы (рис. 1, цит. по [26]), причем из этого количества примерно 1/3 служит оперативно расходуемой фракцией.

Своеобразна и внутриорганная фармакокинетика магния. Он является типичным внутриклеточным катионом (2-е место после калия). Распределение катиона: в экстрацеллюлярном пространстве содержится около 1 %, а в сыворотке крови — лишь часть этого количества. В цереброспинальной жидкости концентрация магния выше, чем в сыворотке. Около 60 % сывороточного ­магния ­ионизировано, остальная часть объединена в комплексы с протеинами, фосфатами, цитратами. Внутри клеточных структур магний на 95–98 % связан с АТФ. Его цитозольное содержание не связано напрямую с общим содержанием магния в организме и с его сывороточной концентрацией (в норме от 0,7 до 1,1 ммоль/л). Концентрация магния в спинномозговой жидкости, напротив, коррелирует с его сывороточным уровнем и на 15–20 % превышает последний [4].

Попадая внутрь клетки, магний образует обратимые хелатоподобные связи со многими органическими веществами, обеспечивая возможность участия в метаболических процессах около 300 ферментов. Среди них, в частности, креатинкиназа, аденилатциклаза, фосфо­фруктокиназа, NAD+-киназа, K+-Na+-АТФаза, Са-АТФаза и многие другие. В таком виде на правах кофермента магний прямо или косвенно участвует в процессах гликолиза, цикла Кребса, окислительного фосфорилирования, синтезе белка, циклах мочевины, глюкозы и лимонной кислоты, обмене нуклеиновых кислот, липидов и т.д. Без преувеличения можно считать, что магний принимает участие в регуляции всех катаболических и анаболических путей метаболизма, а следовательно, способствует нормальному протеканию обменных процессов в отдельных клетках и организме как целом.

Однако магний, как оказалось, регулирует биодоступность в клетки, то есть участвует в процессах, обеспечивающих проницаемость через мембраны и других ионов, особенно находящихся в больших количествах и которым придается первостепенное значение в регуляции жизненно важных реакций, в первую очередь обмена кальция. По своим биологическим эффектам магний для организма может быть даже важнее кальция, поскольку без магния не может быть усвоен и сам кальций. Магний не только уравновешивает поступление кальция, но и препятствует его выведению. Через Ca2+, Mg2+-зависимую АТФазу ослабляется высвобождение энергии, необходимой для проникновения и транспорта кальция в цистерны, затрудняется взаимодействие сократительных белков актина и миозина в миофибриллах и замедляется их скольжение одного вдоль другого в присутствии ионизированного кальция. Этим достигается расслабление сосудистых миоцитов и снимаются спазмы, а у кардиомиоцитов увеличивается период диастолического отдыха [16].

Клинически недостаточность магния, или гипомагниемия, проявляется многими симптомокомплексами, представленными в табл. 2.

Сегодня можно объединить положительные эффекты магния в такие основные группы [4, 25, 40]:

1) влияние на энергетические процессы в клетках, особенно мышечной и нервной системы, активизация работы более чем 300 ферментов организма, в том числе прямое или косвенное участие в процессах гликолиза, цикла Кребса, окислительного фосфорилирования и т.п.;

2) связь с синтезом ДНК, РНК и белка с преобладающим воздействием на усиление анаболических процессов;

3) предотвращение токсических эффектов многих ксенобиотиков, в том числе и большинства фармакологических средств (гипотензивные, диуретики и др.);

4) усиление метаболизма универсального регулятора тонуса и спазмолитика сосудистой стенки оксида азота (NO);

5) естественный физиологический антагонизм с кальцием, прежде всего в нервной и мышечной системах, предупреждение активации кальция как основного патогенетического звена гипертонии и дислипидемии;

6) повышение резистентности организма и выполнение роли одного из основных кардиопротекторных, антиспастических, антисудорожных и антистрессорных факторов.

Наряду с этим важно помнить о том, что передача организующих и управляющих организмом импульсов осуществляется по нервным волокнам и синапсам, где происходит высвобождение определенного медиатора (норадреналина, ацетилхолина, глутамата, серотонина и многих других) из пресинаптического окончания с целью воздействия на постсинаптическую мембрану и передачи таким образом нервного импульса. По очень упрощенной схеме процесс передачи импульса происходит следующим образом. В спокойном состоянии мембрана клеток возбудимых тканей (нервной, мышечной, железистой) снаружи заряжена положительно, изнутри — отрицательно. При воздействии на клетку какого-либо раздражителя она переходит в возбужденное состояние, для чего ее мембрана должна перезарядиться и положительные заряды переместиться на внутреннюю поверхность мембраны, а отрицательные — на наружную. Когда необходимо передать импульс, открываются кальциевые каналы, расположенные на пресинаптической мембране. И сразу же внутрь пресинаптического окончания устремляются ионы кальция. Благодаря им везикулы с медиатором подходят ближе к пресинаптической мембране, сливаются с ней и высвобождают медиатор в синаптическую щель. Если в околоклеточной жидкости оказываются ионы магния, то они закрывают вход в кальциевые каналы. В результате ионы кальция не могут попасть внутрь пресинаптического окончания и соответственно не могут помочь высвободиться медиатору в синаптическую щель в свободном состоянии.

В результате вмешательства магния передача нервного импульса замедляется, но тем не менее практически никогда не прекращается полностью, что, очевидно, свидетельствует о наличии и дополнительных, неизвестных еще нам механизмов, препятствующих полному блокированию функции нервных клеток. Как следствие, возбудимость нервной системы существенно снижается, а это препятствует стрессовым явлениям или значительно ослабляет их, а также нейротоксические проявления действия ксенобиотиков, уменьшается судорожная и спастическая готовность исполнительных мышечных клеток и т.п.

Особый интерес магний представляет как естественный физиологический антагонист кальция, который обвиняют во многих грехах: гипертонии, спазмах, инсультах, инфарктах, судорогах, атеросклерозе и т.п. Особая роль принадлежит магнию в контроле нормального функционирования клеток миокарда, поскольку он участвует в регуляции нервно-мышечного обеспечения сократительной функции миофибрилл сердца.

Большой расход и потеря магния происходят во время напряженной физической работы, а также всевозможных стрессов. Во время стрессовых ситуаций расходуется и выводится повышенное количество свободного ионизированного магния, поэтому экзогенное введение дополнительных количеств катиона способствует повышению резистентности к экстремальным воздействиям [40, 58]. Это, в свою очередь, предупреждает развитие последствий стрессовых состояний: инфарктов, инсультов, спазмов гладкой мускулатуры в ЖКТ и дыхательной системе (бронхоспазмы и обструктивные синдромы), формирование нарушений углеводного (диабет) и липидного (гиперлипидемии, атеросклероз) обменов, патологии водно-солевого и экскреторного механизмов.

Потеря значительных количеств магния, как показывает клинический опыт, сопровождается ятрогенным эффектом и наблюдается также у пациентов, которые вынуждены длительный период времени принимать гипотензивные препараты, сердечные гликозиды и диуретики, а также при нарушении приема антидиабетических препаратов. Пациенты часто жалуются на внезапные, непроизвольные, болезненные мышечные судорожные сокращения продолжительностью от нескольких секунд до нескольких минут [22]. Такой симптомокомплекс в настоящее время выделяют в отдельный синдром, названный синдромом крампи (crampi; от англ. сramp — судорога, спазм), который сопровождается главным образом периодическими судорогами в икроножных мышцах. Точной причины возникновения крампи не установлено, но большинство исследователей предполагают, что это состояние является результатом гипомагниемии и гипокалиемии. Крампи часто встречаются у беременных женщин на 6–7-м месяце. Алиментарные или доброкачественные крампи развиваются после значительной физической нагрузки и у здоровых людей, но в состоянии расслабления быстро проходят. Крампи могут явиться и быть одним из первых симптомов при повышенном выведении магния с мочой, а также при гиперпаратиреозе, гиперкальциемии, гипергликемии, тиреотоксикозе.

При дефиците магния отмечается дисбаланс кальциево-магниевых взаимоотношений в сторону преобладания кальция, что сопровождается повышенной мышечной возбудимостью, а также рядом проявлений со стороны ЦНС, характерных для гипомагниемии, например имеют место так называемый синдром менеджера и различные расстройства психики. Такая политропность нарушения психики вполне объяснима, учитывая, что магний — обязательный участник синтеза практически всех известных в настоящее время нейропептидов в головном мозге. Все основные компоненты триады минимальной мозговой дисфункции — моторный дефицит, дефицит внимания (обязательный компонент синдрома хронической усталости) и неконтролируемое поведение во время стресса зависят от уровня содержания магния в организме [10].

Известна также роль дефицита магния и при тяжелых заболеваниях других органов и систем: бронхиальной астме, сердечных аритмиях, гипертонической болезни, опухолях, заболеваниях иммунной природы и неврологических болезнях.

В целом все клинические проявления дефицита магния в организме можно обобщить [3, 18]:

1) сердечно-сосудистые: ангиоспазм, артериальная гипертензия, тахикардия, аритмии, увеличение интервала QT, дистрофия миокарда, склонность к тромбозам, развитие атеросклероза, патологическое течение беременности (токсикозы и гестозы);

2) неврологические: синдром хронической усталости, вегетативная дисфункция, снижение внимания, депрессия, страх, тревога, головокружение, мигрень, нарушения сна, парестезии, нейропатии, тетания;

3) висцеральные: бронхоспазм, ларингоспазм, гиперкинетические поносы, спастические запоры, пилороспазм, тошнота, рвота, дискинезия желчевыводящих путей и холелитиаз, диффузные абдоминальные боли, образование камней в почках;

4) мышечные: судороги скелетных мышц, увеличение сократимости матки (выкидыши, преждевременные роды).

Достаточно часто гипомагниемия может проявляться уже в детском возрасте. У детей с органической патологией сердца белорусские исследователи обнаруживали гипомагнигистию в 70 % случаев. У 36,6 % детей она сочеталась с низким содержанием магния в плазме, хотя магний является в основном внутриклеточным катионом и определение его содержания целесообразнее проводить в эритроцитах как более информативное [8]. При этом наиболее низкий уровень магния отмечался у больных с выраженной степенью сердечной недостаточности. Дети с минимальной мозговой дисфункцией переживают стрессы не только чаще, но и неадекватно глубже, чем здоровые дети. В состоянии стресса у детей также увеличивается выведение магния из организма, так как стрессовые гормоны адреналин и кортизон усиливают его экскрецию с мочой. Повышенная физическая активность, присущая детям с минимальной мозговой дисфункцией, также сопровождается усиленным расходом магния [9].

К сожалению, как свидетельствуют результаты исследований, клетки часто теряют способность удерживать заряд на мембранах и субклеточных органеллах на необходимом энергетическом уровне. Особенно этому способствуют большие психоэмоциональные или физические нагрузки, воздействие различных неблагоприятных факторов [41]. Наиболее чувствительна и выразительна потеря способности клеток к восстановлению в период постстрессовой реабилитации, когда клетки не успевают восстановить нормальный баланс и удержание электрического заряда на мембранах клеточной оболочки. Это делает клетки «слабыми», и их состояние клинически выражается в хронической усталости детей, раздражительности, повышенной возбудимости, расстройствах сна, нарушении настроения, сосудистых спазмах, судорогах, гиперактивности и т.д.

Магний принимает участие еще в одном виде регуляции баланса веществ, который осуществляется в водных средах с определенной концентрацией атомов водорода [14]. Как известно, вещества, которые отдают водородные атомы, называются кислотами, а принимающие — щелочами или основаниями. Соотношение между кислотами и щелочами в нашем организме определяется как кислотно-щелочное или кислотно-основное равновесие (КЩР или КОР). КОР характеризуется показателем pH (уровень водородных атомов), который показывает число водородных атомов в данной среде. Разные жидкости организма имеют очень строго определенные рамки рН, при котором в них оптимально происходят биохимические процессы: артериальная кровь — 7,35–7,45; венозная кровь — 7,26–7,36; лимфа — 7,35–7,40; межклеточная жидкость — 7,26–7,38. Для каждого фермента существует свой оптимум pH (для большинства он составляет 7,3–7,4), при котором активность ферментов максимальна. Американские ученые в начале ХХІ века сделали открытие, согласно которому у любого пищевого продукта кроме энергетической ценности есть еще один фундаментальный показатель, который имеет критическое значение для нашего здоровья. Это кислотная нагрузка (КН) пищи. Когда в пище преобладают компоненты, образующие серную кислоту (серосодержащие аминокислоты в белках) или органические кислоты (жиры, углеводы), то КН имеет положительную величину. Если в пище больше компонентов, обеспечивающих щелочной компонент, то кислотная нагрузка представляет собой отрицательную величину. Щелочной или основный компонент организма обеспечивается в первую очередь органическими солями магния, а также кальция и калия. Если у древнего человека кислотная нагрузка питания составляла в среднем –78, то КН современного homo sapiens определяется в пределах +48. Формировалось это соотношение, по данным антропологов, за счет пищевого рациона древнего человека, состоящего на 1/3 из нежирного мяса диких животных и на 2/3 из растительной пищи, то есть питание носило исключительно щелочной или основный характер.

У современного человека питание принципиально изменилось, и человек стал употреблять в пищу много продуктов из зерновых культур, молочные продукты и жирное мясо одомашненных животных. Особенно драматичным оно стало в конце ХХ века, когда рацион заполонили промышленно обработанные «кислые» продукты питания. Диета современного человека богата насыщенными жирами, простыми сахарами, поваренной солью и бедна клетчаткой, магнием и калием. В ней доминируют рафинированные и обработанные продукты, сахар, мучные изделия, все больше включаются в рацион полуфабрикаты. В такой пище преобладают кислые валентности за счет недостатка в первую очередь солей магния. В процессе жизнедеятельности организма образуются как кислые, так и щелочные продукты распада, причем кислых компонентов образуется в 20 раз больше, чем щелочных. Эти изменения в составе диеты были признаны факторами риска в этиопатогенезе «болезней цивилизации», включая атеросклероз, гипертонию, остеопороз, диабет 2-го типа.

Компенсированный ацидоз может вредить организму незаметно, но постоянно, в течение нескольких месяцев и даже лет. При длительных отклонениях от равновесия в кислую сторону депо кальция и магния в скелете начинает истощаться, развивается остеопороз (магний первым покидает организм), страдают зубы, суставы, нарушается работа нервной системы, что сопровождается головными болями, тревожностью, бессонницей, задержкой жидкости в организме.

Как известно, снижение количества магния в принимаемой ежедневно пище может частично компенсироваться изменением его фармакокинетики, в частности компенсаторным повышением всасываемости. В результате возрастает общий уровень биодоступности магния из кишечника в кровь, а также одновременное усиление механизмов реабсорбции магния из первичной мочи и уменьшение выделения его через почки [31]. Перестройка фармакокинетики магния, особенно процессов транспорта ионов в крови и тканях, в значительной степени регулируется функционированием ряда гормонов, включая антидиуретический пептид, кальцитонин, гормон паращитовидной железы (паратгормон), глюкагон и инсулин [50].

Одной из причин гипомагниемии является нарушение процессов фармакокинетики экзогенных катионов магния, попадающих в организм, когда наблюдается не столько снижение его абсолютного проникновения в кровь, сколько низкая тканевая биодоступность магния (FMg), особенно в нервной и мышечной системе. Причиной тому чаще всего является плохая проницаемость ионов магния непосредственно внутрь клеток, где он выполняет основные регулирующие функции. К сожалению, на протяжении длительного периода времени фармакокинетике магния (Mg2+) не уделялось должного внимания, что во многом было обусловлено трудностями в определении его концентрации в плазме и тем, что, будучи зарегистрированным, данный показатель косвенно отражал сложную схему распределения Mg2+ в организме [18, 33]. Чаще в тканях, в межклеточном пространстве и клетках страдает тканевая биодоступность, и в результате при нормальном уровне магния в плазме крови снижается содержание его прежде всего в скелетных мышцах, сердце и волосах. Такая особенность фармакокинетики магния регистрируется для тканей сердечной мышцы (FMg сor) [6, 28, 57]. Однако показатель тканевой биодоступности для ионов магния, проницаемость и его уровень в клетках значительно повышаются при совместном применении с витамином В13, или оротовой кислотой [11].

При гипомагниемии первые нервно-мышечные симптомы обычно появляются при снижении уровня магния в 2 раза и более, а при снижении его в 3 раза и более они были обязательными компонентами клинической картины минимальной мозговой дисфункции [3]. Дефицит магния обычно сопровождается недостатком и других функционально взаимосвязанных элементов.

Недостаток магния может сопровождаться развитием и вторичных ионодефицитов, включая снижение в крови уровней калия, фосфатов и кальция. Хронический дефицит магния способен сказаться и проявиться развитием анорексии, тошноты и периодической слабости, привести к общему снижению тонуса мускулатуры, тахикардии, судорогам в мышцах, резко выраженной астенизации, вплоть до формирования синдрома хронической усталости [43]. Параллельно могут развиваться симптомы высокого кровяного давления, признаки сердечных заболеваний, диабета 2-го типа, мигреней и остеопороза.

В связи с этим необходимо обеспечить дополнительное экзогенное введение ионов магния, что обычно значительно улучшает состояние и функцию кардиомио­цитов и сосудистых эндотелиальных клеток у лиц, страдающих сердечно-сосудистыми заболеваниями [42, 54].

Сравнительно недавние открытия показали, что сутью механизма, лежащего в основе апоптоза, спровоцированного избытком или дефицитом микроэлементов, являются фундаментальные процессы митохондриального повреждения и активация целого ряда ферментов каспаз [44]. Микроэлементы, и особенно магний, вовлечены в самосборку, синтез и регулирование митохондриальных ферментов, которые обеспечивают целостность комплексов дыхательной цепи. Магний и другие микроэлементы являются структурными компонентами многих ферментов, и через них он регулирует кальцийзависимый синтез NO, косвенно обеспечивает пролиферацию нервных клеток и их пластичность. Доказано участие ионов магния в работе глутаматных и NMDA-рецепторов: при дефиците магниевого ионного окружения эти рецепторы возбуждаются и могут спровоцировать состояние судорожной готовности.

В экспериментах на лабораторных животных (крысах) доказана нейропротекторная роль магния, введенного за 30 минут до моделируемой гипоксии мозга. Как известно, универсальной реакцией плода на тяжелую гипоксию является активизация симпатоадреналовой системы и централизация кровообращения, а затем (при сохраняющейся асфиксии) — снижение сердечного выброса и степени мозговой перфузии. В ответ на острую гипоксию в мозге происходит торможение окислительного фосфорилирования и нарушается ионный градиент с массивным поступлением кальция внутрь клетки. Такой избыточный уровень внутриклеточного кальция ведет к повреждению нервных клеток, острому дефициту энергетических запасов клетки и почти полному прекращению биосинтеза белка в отдельных нейронах и мозге в целом [38]. Во время реперфузии возможна вторая волна повреждения нейронов за счет постишемического высвобождения окислительных радикалов, синтеза оксида азота, воспалительной реакции, развитие оксидативного стресса. В числе эффективных мероприятий, противодействующих этим изменениям, сопровождающим ишемические повреждения головного мозга, оказалось применение препаратов магния. Предполагается, что в этих условиях нейропротективный эффект магния связан с подавлением реакций апоптоза нейронов [53]. В ряде клинических исследований также была подтверждена способность магния защищать мозг при гипоксии у новорожденных [1, 38, 49]. В противоположность этому данные многоцентровых эпидемиологических исследований свидетельствуют о повышении частоты мозгового инсульта в биогеохимических провинциях со сниженным содержанием магния и кальция в «мягкой» воде.

Одним из важных эффектов магния является торможение процессов возбуждения в коре головного мозга и связанная с этим реализация наркотического, снотворного, седативного, анальгетического и противосудорожного эффектов. Экспериментальными исследованиями доказана роль магния в качестве модулятора эффектов нейроактивных возбуждающих аминокислот в ЦНС. При дефиците магния снижается способность к концентрации внимания и ослабляется память. Классикой нейрохимии стало представление о магнии как об ионе с четкими седативными свойствами. Кроме самостоятельных эффектов важным является его участие в воспроизводстве главных нейромедиаторов мозга. Например, синтез ацетилхолина в головном мозге возможен только в присутствии ионов магния. Доказано, что нормальный уровень магния в организме обеспечивает активность одной из важнейших нейромедиаторных аминокислот — глицина, который участвует в таких важных неврологических функциях, как обеспечение тонкой мышечной моторики, точности движений, поддержание позы и ходьбы. Даже введенный извне в виде препаратов глицина, он на фоне дефицита магния не может в полной мере реализовывать свои нейропротекторные эффекты, так как глицин должен быть активирован магнием. Поэтому некоторые авторы предполагают, что магний, являющийся ключевым нейроактивным элементом, действует на элементный гомеостаз по каскадному принципу и его дефицит нарушает, как одно из важных звеньев, целую цепь адаптивных реакций организма [3].

Деятельность коры головного мозга характеризуется выраженной реактивностью, поэтому расстройства высшей нервной деятельности сопровождаются не только нарушениями энергетического обмена, но и изменениями трансмембранного переноса ионов, в первую очередь магния. Являясь универсальным регулятором обменных процессов в организме, катионы Mg2+ участвуют в энергетическом (комплексирование с АТФ и активация АТФаз, окислительное фосфорилирование, гликолиз), пластическом (синтез белка, липидов, нуклеиновых кислот) и электролитном (мембранные процессы совместно с кальцием, калием и натрием) обменах [30].

Дефицит магния в организме — обычное явление для людей, подвергающихся хроническим стрессам, страдающих депрессией и аутизмом. Стрессы различной природы (физические, психические) увеличивают потребность организма (особенно нервной системы) в магнии и служат причиной внутриклеточной магниевой недостаточности. Стресс и магниевая недостаточность являются взаимо­обусловливаемыми процессами, обоюдно усугубляющими друг друга. Состояние острого и хронического стресса ведет к истощению внутриклеточного пула магния и его потерям с мочой, так как в стрессовой ситуации выделяется большое количество адреналина и норадреналина, прямо и опосредованно способствующих выведению магния из клеток [35]. При нормальном снабжении клеток магнием эти катехоламиновые воздействия удается снизить, в результате чего повышается резистентность к стрессу. По данным многих авторов, дефицит магния встречается примерно у 70 % детей с синдромом дефицита внимания и гиперактивностью и у больных с ранними формами цереброваскулярных заболеваний [18, 33]. Дефицит магния со стороны ЦНС ведет к повышению активности глубоких сухожильных рефлексов, атаксии, тремору, дезориентации, судорожным состояниям, нистагму, парестезии, что, возможно, связано с феноменом эксайтотоксичности.

Российские неврологи и нейрохирурги предлагают схематическое изображение феномена эксайтотоксичности, а также место ионов магния в его подавлении, представленное на рис. 2 [4].

Они считают, что кроме воздействия на клеточном уровне ионы магния проявляют и свойства на органном и тканевом. По их мнению, ионы магния улучшают мозговой кровоток путем непосредственного воздействия на тонус сосудов через оксид азота, а также в результате антагонизма к эндотелину-1. Кроме того, магний обладает противосудорожной активностью и системным гипотензивным эффектом. Наряду с этим доказана и его анти­агрегантная активность в экспериментах на животных, что позволяет предполагать наличие разных механизмов собственного антиагрегантного действия, а также потенцирования им эффектов уже известных антиагрегантов (аспирина и тромболитиков). Это может иметь немаловажное значение в комплексном лечении ишемии мозга, стенокардии, периода восстановления после инфаркта миокарда и др. [4].

Выполняя роль естественного антагониста кальция, магний принимает участие в расслаблении мышечного волокна, снижает агрегационную способность тромбоцитов, поддерживает нормальный трансмембранный потенциал в электровозбудимых тканях [32].

На большом экспериментальном и клиническом материале показана зависимость выраженности эпилептиформной готовности в коре головного мозга и подкорковых структурах от уровня ионов магния в них. Кроме воздействия на клеточном уровне в нервной ткани ионы магния проявляют корригирующие свойства и в других тканях, особенно в сердечно-сосудистой. Аналогичные механизмы имеют важное значение в вазодилатирующей активности катионов Mg2+ при комплексном лечении гипертонической болезни, атеросклероза, нарушений липидного и углеводного обмена. Последнее, очевидно, опосредуется преимущественно через активацию синтеза циклической АМФ и оксида азота, являющихся мощными вазодилатирующими факторами.

Кроме того, магний обеспечивает подавление нервных центров, стимулирующих симпатическую иннервацию и ренин-ангиотензиновую систему, а также усиливает выведение натрия вследствие повышения почечного кровотока, обеспечивая удаление из организма избытка натрия как одного из важных факторов повышения сосудистого тонуса.

Немаловажное значение имеют ионы магния и для регуляции гладкой мускулатуры бронхиального дерева, о чем свидетельствует положительный опыт применения его для лечения бронхиальной астмы [13]. Основанием для этого явилась обнаруженная у него способность снижать выделение гистамина из тучных клеток и блокировать высвобождение ацетилхолина из пресинаптических везикул холинергических синапсов, тем самым противодействуя спастической готовности гладкой мускулатуры бронхиол.

Наиболее полно изучены биохимические взаимоотношения магния с кальцием, марганцем и свинцом. Так, марганец при дефиците магния берет на себя часть биохимических функций последнего. Кальций в организме при недостатке магния плохо удерживается в костной ткани, зубном дентине [3]. Дефицит магния может сочетаться с гипокалиемией и гипокальциемией [2]. Вместе ионы магния, калия и кальция поддерживают внутри- и внеклеточный электрический заряд, который является обязательным для функционирования любой клетки организма и ее жизнеспособности. Известен также факт четкого антагонизма между магнием и свинцом. При дефиците магния у детей с минимальной мозговой дисфункцией создаются благоприятные условия для кумуляции свинца, а восполнение недостатка магния приводит к выведению нейротоксичного микроэлемента [3].

Гипомагниемией и сниженным внутриклеточным содержанием магния сопровождается сахарный диабет, в том числе и при продолжительном лечении инсулином [17, 37]. Объясняется эта взаимосвязь между инсулинозависимым усвоением глюкозы и магнием участием магния в работе ключевых ферментов углеводного обмена. В частности, магний необходим для окисления рибозы по пентозофосфатному пути [17]. Применение магния позволяет больным сахарным диабетом 2-го типа снизить их потребность в таблетированных противодиабетических препаратах и поддерживать необходимое содержание сахара в крови.

Недостаток магния, или гипомагниемия, довольно часто регистрируется у детей, болеющих сахарным диабетом [52]. Так, в результате масштабного исследования детского контингента (950 детей) были выявлены ведущие клинические проявления, обычно сопровождавшие дисплазию соединительной ткани (ДСТ) и недостаток магния: астенический синдром, косметические нарушения, малые аномалии развития, являющиеся индикатором отклонений в морфогенезе, синдром гипермобильности суставов, признаки вегетативной дисфункции, нестабильный психоэмоциональный статус и др. [5].

Белорусские исследователи обращают внимание на причинно-следственные отношения у детей между гипомагниемией и пролапсом митрального клапана [7]. Наиболее низкий уровень катиона отмечался у больных с сердечной недостаточностью. При этом дефицит магния регистрировался с одновременной гипокальциемией примерно у 30 больных (85 %). Проводимое у детей с дисплазией соединительной ткани и пролапсом митрального клапана, сочетающимися с вегетативными расстройствами и психоэмоциональными нарушениями, лечение препаратами магния сопровождалось позитивными изменениями самочувствия при уменьшении проявлений вегетативного дисбаланса, нормализации психоэмоционального статуса, главным образом за счет восстановления работоспособности. В результате применения препаратов магния у таких детей отмечено уменьшение двигательной гиперреактивности и эмоциональной лабильности.

Кроме воздействия магния на высшие вегетативные центры и возможности коррекции субъективных и объективных проявлений надсегментарной (гипоталамической) нервной вегетативной дисфункции у человека, нормализацию биосинтеза и функционирования соединительной ткани наблюдали многие исследователи [28, 42, 47]. Поэтому в качестве корректора вегетативных нарушений и массо-ростовых показателей у детей с признаками дисплазии соединительной ткани рекомендовано назначать препараты, содержащие ионы магния. В этих случаях для детей после 5 лет наиболее целесообразен выбор магнийсодержащего, со свойствами стимулирующего белковый метаболизм препарата — оротовой кислоты (оптимально — готовый оротат магния в виде препарата Магнерот®), который показал хорошую эффективность и стал все чаще использоваться педиатрами [5].

Оротовая кислота

Ее каждый из нас впервые начал принимать вместе с материнским грудным молоком, где она содержится в достаточных для ребенка, но относительно небольших количествах. Особенно ее много (больше в 4–5 раз) в молозиве, которое выделяется у роженицы в первые 3–5 дней после родов. В молозиве она составляет основную массу (до 90 % сывороточных белков), и само ее название происходит от греч. orós — молозиво, а по химической природе она является 4-карбоксиурацил, 2,6-диоксипиримидин-4-карбоновой кислотой. У взрослого человека оротовая кислота частично синтезируется в организме и является непосредственным предшественником синтеза нуклеиновых кислот, в частности, на стадии образования пиримидиновых оснований — главных составляющих дезоксирибонуклеиновой и рибонуклеиновой кислот. Выделена в 1905 г. из коровьего молока, позднее обнаружена в молоке других животных. В коровьем молозиве ее содержание составляет от 2 до 8 мг% (в овечьем и козьем — наивысшее содержание, около 30–40 мг%), а в молоке остальных млекопитающих — от 0,2 до 0,3 мг%. Высокое содержание оротовой кислоты в коровьем молоке объясняется тем, что секреторные клетки молочной железы, по-видимому, не обладают способностью удерживать ее после синтеза в цитоплазме и «теряют» в молоко.

По групповой принадлежности оротовую кислоту относят к метаболическим средствам, а по фармакологическим эффектам она является нестероидным анаболическим препаратом, который в советской медицине часто называли «малым стероидом». Такое разнообразие процессов, в которые может вмешиваться оротовая кислота, удивляет и объясняется ее ролью мощного стимулятора синтеза нуклеиновых кислот, а они, как известно, служат основой практически всех тканей организма. В перечень органов, на которые может влиять оротовая кислота, включены практически все наиболее важные системы организма: нервная, сердечно-сосудистая, дыхательная, желудочно-кишечный тракт и гепатобилиарная система, органы экскреции (выделения).

Фармакокинетический профиль оротовой кислоты характеризуется низкими уровнями большинства показателей. В частности, при пероральном приеме она всасывается плохо, в тонком кишечнике абсорбируется только около 10 % принятой дозы. В печени, особенно при первичном прохождении, подвергается интенсивным метаболическим изменениям с образованием преимущественно оротидин-5-фосфата. Остальная часть также подвергается деградации с продукцией более мелких пулов метаболитов. Выводится с мочой через почки в виде разных метаболических полупродуктов более 30 % всосавшегося количества оротовой кислоты.

Существенным кинетическим преимуществом препарата оротовой кислоты в виде магниевой соли является его слабая растворимость в воде, поэтому практически содержащийся там магний не обладает послабляющими эффектами, но значительно улучшаются фармакокинетические свойства новой молекулы и ее составляющих компонентов.

Оротовая кислота (которую называют также витамином В13, хотя она не является истинным витамином, поскольку может синтезироваться в кишечнике человека и животных) обладает мощной метаболической активностью. Соединение является одним из исходных метаболических предшественников пиримидиновых нуклеотидов, т.е. необходимо для нормального процессинга анаболических реакций во всех тканях и органах человека. Основная роль оротовой кислоты — участие в биосинтезе пиримидиновых нуклеотидов уридинмонофосфата и цитидинмонофосфата, что обеспечивает стимуляцию синтеза белковой части организма животных и растений.

Биосинтез оротовой кислоты в естественных условиях осуществляется из аспарагиновой кислоты. Особенно активно метаболические процессы с ее участием протекают в наиболее энергозависимой системе — нервной и органе — сердечной мышце, где ее эффекты характеризуются одновременным повышением синтеза как белка, так и связанной с ним АТФ [39] (рис. 3).

В связи с тем что оротовая кислота является одним из предшественников пиримидиновых нуклеотидов, входящих в состав нуклеиновых кислот, и тем самым активирует синтез белковой основы жизненных процессов, она сама и ее соли рассматриваются как вещества, прежде всего оказывающие анаболические эффекты. Поэтому основной сферой ее применения как фармакологического препарата является нарушение белкового обмена, в первую очередь при ослаблении альбуминообразующей функции печени, при дистрофических изменениях в миокарде, развившихся как вследствие патологического процесса (миокардит, инфаркт миокарда), так и в результате физического перенапряжения (например, у спортсменов), а также как общего стимулятора обменных процессов при иной патологии.

Если в белковом обмене оротовая кислота — один из предшественников пиримидиновых соединений (урацил, тимин, цитозин), то ее участие в метаболизме углеводов заключается во влиянии преимущественно на обмен галактозы. Кроме того, оротовая кислота оказывает достаточно мощное влияние на водно-солевой обмен, что способствует усилению диуреза.

Оротовая кислота достаточно давно используется в медицине, поэтому основные ее возможности уже хорошо известны, что не исключает открытия новых, ее ранее неиспользуемых качеств. Она в свое время являлась эталоном действия на организм анаболического препарата, использовалась ранее и применяется сейчас при необходимости усилить репаративные процессы, активировать белковый обмен, увеличить объем мышечной массы (у спортсменов, в бодибилдинге и т.п.). Поэтому она с самого начала была более известна как анаболический препарат (анаболик) и допинг. У спортсменов с целью повышения работоспособности ее активность конкурирует с таковой у стероидных препаратов.

Оротовая кислота принимает участие в синтезе метионина, важной аминокислоты для детоксикационной функции печени, синтезе катехоламинов и нейромедиаторов [48]. Стимулируя обмен белка в организме, она способна нормализовать функцию печени, ускорить восстановление ее клеток после отравлений, в период приема больших количеств лекарственных средств из разных групп, особенно химиотерапевтических, являющихся мощными ингибиторами синтеза белкового обмена и оказывающих цитолитическое действие. Она активирует регенерацию гепатоцитов при метаболическом синдроме, гепатозах, циррозах печени. Препараты с ее содержанием весьма позитивно сказываются на росте плода при беременности и нарушениях, связанных с угрозой выкидыша.

Наряду с этим очень широко оротовая кислота использовалась как ноотропное средство и не утратила своего значения в комплексном воздействии на мнестические процессы. Особенно это стало важным в период, когда группа ноотропов, которые влияют на обучение, память, активацию и хранение информации, только начинала формироваться — в 60–70-е годы прошлого столетия. Объяснялись такие показания для оротовой кислоты, исходя из базовых представлений об одном из возможных механизмов фиксирования памятного следа (энграмм памяти) на белковых носителях в клетках коры головного мозга и подкорковых образований (гиппокампа, зубчатой извилины, хвостатого ядра, структур палео- и архикортекса и т.п.).

Оротовая кислота является также активным посредником в метаболизме витаминов, в частности витамина В12 и фолиевой кислоты (ВС), необходимых для нормального кроветворения, поэтому ее препараты используются как важные компоненты в комплексном лечении анемий.
Совсем недавние исследования подтверждают участие оротовой кислоты кроме белкового и углеводного также и в регуляции липидного обмена. Клинические наблюдения подтверждают, что она способствует удержанию основного виновника атеросклероза — холестерина в коллоидном состоянии, что, по всей видимости, сможет препятствовать его отложению в сосудистой стенке и противодействовать прогрессированию организации и кальцификации склеротических бляшек [35].

Магнерот®

Объединение двух таких важных для организма компонентов, как магний и оротовая кислота, в одну молекулу оротата магния дало возможность значительно расширить для обобщенной новой молекулы спектр показаний двух отдельных препаратов. Преимущества новой молекулы бесспорны: 1) один препарат оказывает эффекты двух отдельных; 2) совместное действие потенцирует эффекты каждой части молекулы; 3) потенцирование повышает эффективность, но уменьшает отрицательные свойства; 4) пероральный прием новой формулы практически устраняет слабительный эффект, ограничивавший широкое внедрение перорального приема препарата. Каждый из составных Магнерота и до появления нового препарата в виде оротата магния имел вполне серьезные показания для применения.

Для препаратов магния это:

— судорожные синдромы;

— гипомагниемии;

— гипертонические кризы;

— ишемии, особенно кардиальные;

— гиперацидные гастриты;

— спазмы гладкой и поперечно-полосатой мускулатуры;

— повышенная возбудимость, раздражительность;

— нарушения диуреза;

— камнеобразование в мочевыделительной системе.

Для оротовой кислоты это:

— восстановление и улучшение сократительной функции миокарда;

— ускорение положительной динамики ЭКГ в постинфарктный период;

— профилактика застойной сердечной недостаточности;

— уменьшение уровня общего холестерина;

— восстановление антитоксической, липолитической и желчеобразующей функции печени;

— профилактика и лечение гипотрофий.

Для оротата магния (Магнерот®) в составе комбинированной терапии:

— ишемическая болезнь сердца (ИБС) (в том числе стенокардия, инфаркт миокарда);

— хроническая сердечная недостаточность II–III ст.;

— миокардиодистрофия;

— Mg2+-зависимые аритмии, мерцательная аритмия;

— спастические состояния (в том числе ангиоспазм);

— гиперлипидемия, дислипидемия;

— атеросклероз;

— анемия;

— заболевания печени (в том числе гепатит, гепатоз) и желчевыводящих путей;

— интоксикации;

— дерматозы;

— гипотрофия алиментарного генеза;

— прогрессирующая мышечная дистрофия;

— реконвалесценция;

— повышенные физические нагрузки.

Но особую важность приобретает использование оротата магния как средства при появляющихся и обнаруживаемых новых заболеваниях, вызванных прежде всего нагрузками цивилизации:

1) синдром хронической усталости (менеджера, бизнесмена, безработного и т.п.);

2) крампи;

3) нарушения углеводного обмена;

4) сосудистый гомеостаз;

5) антиатерогенное действие;

6) метаболический синдром.

1. Как известно, нынешний век характеризуется почти постоянным присутствием стрессовых ситуаций — хронический стресс, который формируется информационными, психологическими, эмоциональными перегрузками, что, в свою очередь, сопровождается множеством субъективных и объективных симптомов, составляющих множество синдромов: астенический, ипохондрический, неврастенический, различные неврозы [22]. Все эти синдромы сопровождаются повышенной утомляемостью, раздражительностью, общей слабостью, снижением или неустойчивостью настроения, снижением работоспособности, концентрации внимания, памяти, нарушением сна, головной болью. Аналогичные субъективные проявления лежат и в основе такого диагноза, как «синдром хронической усталости», или «болезнь тысячи наименований». Этот синдром чаще регистрируется у мужчин, как правило, молодого возраста, которые интенсивно работают в сфере бизнеса, а также там, где имеют место интеллектуальные перегрузки, недостаточный отдых, неполноценный отпуск. В результате анализа этих причин возникли термины «болезнь бизнесменов», или «синдром менеджера», а также «головная боль напряжения».

Но синдром хронической усталости может быть вызван также и более серьезными причинами, в частности, он сопровождает иммунодефициты, в том числе и вызванные ВИЧ, а проявления его начинаются сходными жалобами. Однако в обоих случаях «болезни тысячи наименований», или хронической усталости, имеется дефицит внутриклеточного магния, что требует пополнения его запасов. Оптимальный выбор в этом случае фокусируется на оротате магния по двум главным причинам: магний обеспечит улучшение сна, полноценность отдыха, уменьшение раздражительности, неустойчивости настроения и тому подобных признаков невроза, в то время как другая составная — оротовая кислота будет способствовать повышению концентрации внимания, улучшению памяти, оптимизации хранения и воспроизведения энграмм памяти, повышению умственной и общей работоспособности.

2. Сегодня клинический опыт свидетельствует, что больные с диабетической полиневропатией, беременные, лица, которые вынуждены длительный период времени выполнять тяжелые физические нагрузки (спортсмены, шахтеры, грузчики и др.), или пациенты, принимающие гипотензивные препараты и диуретики, часто жалуются на внезапные, непроизвольные, болезненные мышечные судорожные сокращения продолжительностью от нескольких секунд до нескольких минут [22]. Эти явления — результат гипомагниемии и гипокалиемии — получили название «крампи». Алиментарные, или доброкачественные, крампи наблюдаются после значительной физической нагрузки даже у здоровых людей, хотя в состоянии расслабления они быстро проходят. Но крампи могут быть одним из первых симптомов при повышенном выведении магния с мочой, а также при гиперпаратиреозе, гиперкальциемии, гипергликемии, тиреотоксикозе. При дефиците магния отмечается дисбаланс кальциево-магниевых взаимоотношений в сторону преобладания кальция, что сопровождается повышенной мышечной возбудимостью, а также рядом проявлений со стороны ЦНС, характерных для гипомагниемии.

Собственные исследования авторов показали, что в комплексном лечении диабетической полиневропатии, компрессионно-ишемической миелорадикулопатии вертеброгенного генеза и хронической сердечной недостаточности с артериальной гипертензией при дополнительном назначении оротата магния на фоне основной этиопатогенетической и симптоматической терапии у 23 пациентов из 25 наблюдаемых уменьшились жалобы на преобладающую симптоматику — судорожные болезненные ощущения в икроножных мышцах. У восьми пациентов крампи исчезали на 10–12-й день приема таблеток Магнерот®, у семи — на 14–15-й, у пяти оставались до 17-го дня, у троих их частота и интенсивность уменьшились на 18-й день, а двое пациентов не отметили улучшения. Наилучший эффект применения препарата зарегистрирован при дисметаболических полиневропатиях.

Результаты наблюдений также показали, что своевременное адекватное назначение препарата магния в виде оротата уменьшало болевые ощущения и фасцикуляции, которые часто предшествовали крампи, а также снижало выраженность ирритативных мышечно-тонических синдромов при вертеброгенной патологии.

3. Сахарный диабет независимо от инсулиновой терапии часто сопровождается гипомагниемией. Она даже усиливается при сахарном диабете 2-го типа, который стал частым спутником больных старших возрастов, особенно с кардиоваскулярной патологией [37, 55]. Описаны связь возникновения диабетической ретинопатии с дефицитом магния и терапевтический эффект от заместительной магниевой терапии [26]. Увеличение летальности диабетиков обнаружено в тех областях США и Канады, где регистрируется низкое содержание магния в питьевой воде. Недостаток магния сопряжен с нарушенной толерантностью к глюкозе [45], а препараты магния способны улучшать инсулинозависимую утилизацию углеводов на фоне меньшей потребности в инсулине и сниженного расходования кислорода при метаболической нагрузке [17, 35]. Поскольку сахарный диабет является нарушением, сохраняющимся в течение всей жизни, предполагается, что оротат магния может стать одним из средств для длительного применения, а также играть роль в профилактике диабетических осложнений, в особенности со стороны сердечно-сосудистой и нервной систем [17].

4. Клинические проявления магниевого дефицита при сердечно-сосудистой патологии во многом определяются состоянием эндотелия, который играет ключевую роль в сосудистом гомеостазе, в частности, за счет продукции оксида азота и участия в управлении агрегацией тромбоцитов [35]. Доказано, что дефицит ионов магния увеличивает активность тромбоксана А2, что сопровождается повреждением сосудистой стенки, в репаративном восстановлении которой может принимать активное участие оротовая кислота с магнием. Это определяется существованием линейной корреляции между степенью эндотелийзависимой вазодилатации и концентрацией внутриклеточного Mg2+ [21]. В рандомизированном двойном слепом исследовании была изучена эндотелийзависимая дилатация плечевой артерии на фоне приема препарата магния по сравнению с группой контроля [21]. Результаты исследования показали, что через 6 месяцев приема препарата оротата магния этот показатель увеличился на 15,5 ± 12,0 % (p < 0,01), а у пациентов, входивших в группу контроля, прирост составил только 4,4 ± 2,5 % в сравнении с исходным уровнем.

5. Представляет несомненный интерес и вопрос об антиатерогенной активности препаратов магния. Согласно результатам исследований ARIC (The Atherosclerosis Risk in Communities), гипомагниемия сопровождает развитие ишемической болезни сердца. Подобный вывод был сделан на основании наблюдения 13 922 пациентов на протяжении 4–7 лет с учетом социодемографических характеристик, вредных привычек, показателей уровня холестерина, фибриногена и других факторов [20, 35]. Исследования показали также, что длительно существующий дефицит магния, особенно на фоне эссенциальной гипертонии, является достоверным фактором риска возникновения острых нарушений мозгового кровообращения [54]. Обнаружилось также, что наиболее выраженный дефицит магния имеется у лиц с повышенным содержанием атерогенных липидов [23]. При дефиците магния в крови повышено содержание триглицеридов, липопротеидов низкой и очень низкой плотности и, наоборот, снижен уровень липопротеидов высокой плотности. Кровеносные сосуды, снабжающие ткань мозга, чрезвычайно чувствительны к нарушению магниевого баланса в сторону его снижения. Длительный дефицит магния служит одним из пусковых сигналов и является необходимым условием развертывания генетически детерминированной программы и манифестации атеросклероза. В условиях атерогенной диеты недостаток в пище магния способствует прогрессированию склеротического поражения сосудов, и наоборот, назначение магния приводит к регрессированию гиперхолестеринемии [35].

Недостаток магния при сердечной недостаточности свидетельствует в пользу того, что это заболевание является, как правило, результатом прогрессирования ИБС и/или артериальной гипертензии, а также их осложнений [46].

Как известно, кальций и магний в живых организмах во многих процессах являются антагонистами, особенно в нервной системе, где ионы кальция преимущественно активируют внутриклеточные процессы, а ионы магния — тормозят. Однако физико-химики и химики установили, что в присутствии высоких концентраций ионов магния их избыток по-иному формирует образование кристаллов Са2+. Подобные процессы в последующем были обнаружены и в сложных жидкостях, а также и в пене, где кристаллы карбоната кальция приобретали другое строение и свойства [51]. Интересно, что и в живых тканях повышенные концентрации ионов Mg2+ реструктурируют атеросклеротические бляшки с высоким содержанием карбоната кальция (CaCO3), что значительно облегчает их переход в другие структурные образовании. Эти новые структурные образования легче поддаются разрыхлению и выведению из состава бляшек, пропитанных комплексами жиров с белками, нарушающих снабжение подлежащих клеток тканей питательными веществами и окислителем — кислородом. Подобный каскад изменений объясняет существенное уменьшение таких кальциевых бляшек в результате снижения способности их субъединиц к склеиванию [59].

Многие исследователи даже предполагают, что степень гипомагниемии может служить показателем тяжести сердечно-сосудистых заболеваний и отчасти объяснять выраженность их симптоматики [56, 58]. В связи с этим назначение препаратов магния, особенно в комбинации со стимулятором белкового обмена — оротовой кислотой, является целесообразным и вполне оправданным при большей части сердечно-сосудистой патологии.

6. Актуальность лечения сочетанной патологии, в частности большого контингента пациентов, у которых наиболее распространенная патология — артериальная гипертензия сочетается с метаболическим синдромом, не вызывает сомнений. Это подтвердили результаты недавно завершившихся крупных многоцентровых исследований, которые показали тесную взаимосвязь между гипертензией и такими компонентами метаболического синдрома, как ожирение, дислипидемия и гипергликемия [24]. Особенно это касается старших возрастных групп населения, в которых распространенность подобного сочетания превышает 40 %. Вместе с тем его стандартное медикаментозное лечение не всегда сопровождается достижением необходимого уровня эффективности, что, естественно, заставляет искать новые подходы для оптимизации борьбы с основными сердечно-сосудистыми факторами риска у данной категории больных. Поэтому перспективным направлением в лечении пациентов с метаболическим синдромом может быть использование препаратов, в состав которых входят микронутриенты (витамины, микроэлементы), большинство из которых не может самостоятельно синтезироваться в организме, а с пищей они поступают в недостаточных количествах. Это предопределяет необходимость их дополнительного, в частности, экзогенного применения в виде лекарственного препарата — оротата магния [3, 17, 22, 24, 35].


Bibliography

1. Алексеева О.П., Клеменов А.В., Гусева О.И., Ткачева О.Н., Мурашко Л.Е. Магний при патологии беременности и родов // Акушерство и гинекология. — 2005. — № 12. — С. 17-23.
2. Андрианова М.Ю., Дементьева И.И., Мальцева А.Ю. // Анестезиология и реаниматология. — 1997. — № 6. — С. 63-64.
3. Буданова М.В., Асланова П.А., Буданов П.В. Клинические проявления и эффекты коррекции дефицита магния у детей // Трудный пациент. — 2009. — № 1–2. — С. 17-22.
4. Верткин А.Л., Талибов О.Б., Измайлов И.А. Магний и лечение инсульта // Лечащий врач. — 2009. — № 6. — С. 12-16.
5. Викторова И.А., Киселева Д.С., Калицкая И.Г., Кораблева Л.М., Суворова С.Г. Клинические признаки и особенности вегетативного статуса у детей и подростков с дисплазией соединительной ткани // Вопр. соврем. пед. — 2004. — № 3. — С. 21-28.
6. Гаврилова В.А., Ларенышева Р.Д., Домницкая Т.М., Столяренко Е.А. Магний в лечении детей с синдромом дисплазии соединительной ткани сердца // Мат-лы Рос. нац. конгресса кардиологов. — М., 2000. — С. 94-96.
7. Герасименко Н.В. Дефицит магния и его коррекция с помощью препарата Магне-В6 у детей с функциональной и органической патологией сердца // Здравоохранение. — 2001. — № 12. — С. 4-7.
8. Герасименко Н.В. Дефицит магния и его коррекция с помощью препарата Магне-В6 у детей с функциональной и органической патологией сердца // Мед. новости. — 2004. — № 3. — С. 24-29.
9. Гнусаев С.Ф., Белозеров Ю.М., Виноградов А.Ф. Клиническое значение малых аномалий сердца у детей // Рос. вестн. перинатол. и педатрии. — 2006. — № 4. — С. 20-25.
10. Громова О.А., Гоголева И.В. Применение магния в зеркале доказательной медицины и фундаментальных исследований в терапии // Фарматека. — 2007. — Т. 146, № 12. — С. 3-6.
11. Домницкая Т.М., Дьяченко А.В., Куприянова О.О., Домницкий М.В. Клиническое значение применения магния оротата у подростков с синдромом дисплазии соединительной ткани сердца // Кардиология. — 2005. — Т. 45, № 3. — С. 76-81.
12. Дэвис А. Нутрицевтика. Питание для жизни, здоровья и долголетия. — М.: Саттва: Институт трансперсональной психологии, 2004. — С. 180-188.
13. Емельянов А.В., Гончарова В.А., Синицына Т.М. Опыт применения сульфата магния в лечении больных бронхиальной астмой // Клин. мед. — 1996. — Т. 74, № 8. — С. 55-58.
14. Зайчик А.Ш., Чурилов Л.П. Патофизиология кислотно-основного равновесия // Основы патохимии. — СПб.: Элби. — 2002. — С. 334-353.
15. Кириченко А.А., Флегентова О.Н., Новичкова Ю.Н., Виноградова И.В., Рязанцев А.А., Юрченко К.В. Влияние терапии препаратом магнерот на кардиалгии у женщин в постменопаузе // Лечащий врач. — 2005. — № 5. — С. 21-28.
16. Коломиец В.В., Боброва Е.В. Физиологические механизмы регуляции метаболизма магния // Укр. кардиол. журн. — 1998. — № 4. — С. 54-58.
17. Корпачев В.В., Гурина Н.М. Метаболические эффекты и клиническое применение магния оротата // Международный эндокринологический журнал. — 2007. — № 2(8). — С. 21-27.
18. Кудрин А.В., Громова О.А. Микроэлементы в неврологии. — М., 2006. — 303 с.
19. Магний // Vicipedia, 2010.
20. Метаболизм магния и терапевтическое значение его препаратов. — М.: ИД «Медпрактика», 2002. — 28 с.
21. Метелица В.И. Справочник по клинической фармакологии сердечно-сосудистых лекарственных средств. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Бином; СПб.: Невский Диалект, 2002. — 926 с.
22. Новикова О.В. Магнерот® в лечении неврологических заболеваний // Медицина неотложных состояний. — 2009. — № 1(20). — С. 13-15.
23. Применение магния и оротовой кислоты в кардиологии. — М.: ИД «Медпрактика», 2002. — 20 с.
24. Романов В.Ю. Опыт применения препарата Магнерот® у пациентов с метаболическим синдромом // Новости медицины и фармации. — 2007. — №. 15(221). — С. 24-32.
25. Савустьяненко А.Б. Биологическая роль магния в организме // Новости медицины и фармации. — 2007. — № 18(225). — С. 24-31.
26. Семиголовский Н.Ю. Дефицит магния как общемедицинская проблема // Трудный пациент. — 2007. — № 7. — С. 21-29.
27. Сергиенко В.Б., Саютина Е.В., Самойленко Л.Е. и др. Роль дисфункции эндотелия в развитии ишемии миокарда у больных ишемической болезнью сердца с неизмененными и малоизмененными коронарными артериями // Кардиология. — 1999. — № 1. — С. 25-30.
28. Степура О.Б., Мельник О.О., Шехтер А.Б. Результаты применения магниевой соли оротовой кислоты при лечении больных с идиопатическим пролапсом митрального клапана // Рос. мед. вестн. — 1999. — № 2. — С. 12-16.
29. Степура О.Б., Мельник О.О., Шехтер А.Б. и др. Результаты применения магниевой соли оротовой кислоты «Магнерот» при лечении больных с идиопатическим пролапсом митрального клапана // Рос. мед. вестн. — 1999. — Т. 4, № 2. — С. 64-66.
30. Стуров Н.В. Препараты магния — обоснование применения в кардиологической практике // Medi.Ru.
31. Торшин И.Ю., Громова О.А. Дисплазия соединительной ткани, клеточная биология и молекулярные механизмы воздействия магния // Рус. мед. журнал. — 2008. — Т. 16, № 4. — С. 230-239.
32. Физиология человека / Под ред. Н.А. Агаджаняна, В.И. Циркина. — СПб.: Сотис 1998. — 528 с.
33. Фогорос Р.Н. Антиаритмические средства. — Изд. 2-е, испр.: Пер. с англ. — М.: БИНОМ; СПб.: Невский Диалект, 2002. — 190 с.
34. Чекман И.С., Горчакова Н.А., Николай С.Н. Магний в медицине. — Кишинев, 1992. — 132 с.
35. Чуканова Е.И. Применение магния (Магнерот) в лечении сосудистых заболеваний // Лечащий врач. — 2008. — № 5–6. — С. 11-16.
36. Altura В.М. Basic biochemistry and physiology of magnesium: A brief review // Magnesium & Trace Elements. — 1991. — Р. 167-171.
37. Altura B.M. Importance of magnesium measurements in clinical medicine and therapeutics: Introduction to workshop and symposium // Magnesium and Trace Elem. — 1992. — № 10. — Р. 2-4.
38. Berger R., Garnier Y. Perinatal brain injury // J. Perinat. Med. — 2000. — № 28 (4). — Р. 261-285.
39. Bourre J.M. Effects of nutrients (in food) on the structure and function of the nervous system: update on dietary requirements for brain. Part 1: Micronutrients // J. Nutr. Health Aging. — 2006. — № 10. — Р. 377-385.
40. Cernak I., Savic V., Kotur J., Prokic V., Kuljic B., Grbovic D., Veljovic M. Alterations in magnesium and oxidative status during chronic emotional stress // Magnes. Res. — 2000. — № 3. — Р. 34-45.
41. Golf S.W., Bender S., Gruttner J. On the significance of magnesium in extreme physical stress // Cardiovasc. Drugs Ther. — 1998. — Vol. 12, № 2. — Р. 197-202.
42. Kitlinski M., Konduracka Е., Piwowarska W. Еvaluation of magnesium cation levels in serum of patients with mitral valve prolapse syndrome // Folia Med. Сracov. — 2000. — № 47. — Р. 17-24.
43. Konrad M., Weber S. Recent advances in molecular genetics of hereditary magnesium-losing disorders // J. Am. Soc Nephrol. — 2003. — 14(1). — 249-260.
44. Kudrin A.V. Trans elements and apoptosis // J. Trans. Element. Med. Biol. — 1998. — № 12. — Р. 65-76.
45. Lezhitsa I.N. Potassium and magnesium depletions in congestive heart failure-pathophysiology, consequences and replenishment // Clin. Calcium. — 2005. — Vol. 15, № 11. — Р. 123-133.
46. Liao F., Folsom A.R., Brancati F.L. Is low magnesium concentration a risk factor for coronary heart disease? The Atherosclerosis Risk in Communities (ARIC) Study // Am. Heart J. — 1998 Sep. — V. 136, № 3. — Р. 480-490.
47. Lichodziejewska B., Klos J., Rezler J. et al. Clinical symptoms of mitral valve prolapse are related to hypomagnesemia and attenuated by magnesium supplementation // Am. J. Cardiol. — 1997. — V. 79, № 6. — P. 768-772.
48. Losser M.-R., Payen D. Mechanisms of liver damage // Seminar in liver disease. — 1996. — Vol. 16. — P. 357-367.
49. Matsuda Y., Kouno S., Hiroyama Y. et al. Intrauterine infection, magnesium sulfate exposure and cerebral palsy in infants born between 26 and 30 weeks of gestation // Eur. J. Obstet. Gynecol. Reprod. Biol. — 2000. — № 91 (2). — Р. 159-164.
50. Quamme G.A., de Rouffignac C. Epithelial magnesium transport and regulation by the kidney // Front. Biosci. — 2000. — № 5. — Р. 694-711.
51. Rautaray D., Kasture M. and Sastry M. Role of Mg ions in modulating the morphology and structure of CaCO3 crystals grown in aqueous foams // Cryst. Eng. Comm. — 2005. — № 7. — 469-475.
52. Roffi M., Kanaka Ch., Mullis P., Peheim E. et al. Hypermagesiuria in children with newly diagnosed insulin-dependent diabetes mellitus // Am. J. Nephrol. — 1994. — V. 14, № 3. — P. 201-206.
53. Sameshima H., Ikenoue T. Long-term magnesium sulfate treatment as protection against hypoxic-ischemic brain injury in seven-day-old rats // Am. J. Obstet. Gynecol. — 2001. — № 184 (2). — Р. 185-190.
54. Shechter M., Sharir M., Labrador M.J. et al. Oral magnesium therapy improves endothelial function in patients with coronary artery disease // Circulation. — 2000. — № 11 (102). — Р. 2353-2358.
55. Sueta C.A., Clarke S.W., Dunlap S.H. Effect of acute magnesium administration on the frequency of ventricular arrhythmia in patients with heart failure // Circulation. — 1994. — Vol. 89, № 2. — Р. 660-666.
56. Ueshima K. Magnesium and ischemic heart disease: a review of epidemiological, experimental, and clinical evidences // Magnes. Res. — 2005. — № 18 (4). — Р. 275-284.
57. Whittaker P., Boughner D.R., Perkins D.G., Canham P.B. Quantitative structural analysis of collagen in chordae tendinea and its relation to floppy mitral valves and proteoglycan infiltration // Br. Heart. J. — 1987. –Vol. 57, № 3. — Р. 264-269.
58. Witte K.K., Clark A.L. Micronutrients and their supplementation in chronic cardiac failure. An update beyond theoretical perspectives // Heart Fail Rev. — 2006. — № 3. — Р. 65-74.
59. Zhu H., Damodaran S. Effect of Calcium and Magnesium Ions on Aggregation of Whey Protein Isolate and Its Effect on Foaming Properties // J. Agric. Food Chem. — 1994. — Vol. 2. — P. 856-862.

Similar articles

Authors: НОВИКОВА О.В., Кафедра неврологии № 2 Национальной медицинской академии последипломного образования им. П.Л. Шупика
International neurological journal 1(23) 2009
Date: 2009.04.28
Categories: Neurology
Authors: В.В. КОРПАЧЕВ, Н.М. ГУРИНА Институт эндокринологии и обмена веществ им. В.П. Комиссаренко АМН Украины, г. Киев
International journal of endocrinology 2(8) 2007
Date: 2008.01.02
Categories: Endocrinology
Sections: Specialist manual
Authors: Ю.В. Качук, К.С. Шмелькова, Харьковская медицинская академия последипломного образования
"News of medicine and pharmacy" Дерматология и косметология (276) 2009 (тематический номер)
Date: 2010.05.19

Back to issue