Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

"Journal of Ukrainian psychiatrists Association" (01) 2014

Back to issue

Двадцать шестой конгресс Европейского колледжа нейропсихофармакологии (доклады, посвященные вопросам зависимости от химических и нехимических веществ, а также суицидам)

Authors: Жабенко Е.Ю. - ГУ «Дорожная клиническая больница № 1, станция Киев»

Categories: Psychiatry

Sections: Clinical researches

print version


Summary

В статье описываются современные аспекты компульсивного обжорства как нового зависимого от еды поведения, которое включено в DSM-5; приоритетность лечения зависимого поведения и основные положения руководства Европейской психиатрической ассоциации по лечению и профилактике суицидов.

У статті описуються сучасні аспекти компульсивного обжерства як нової залежної від їжі поведінки, що включена до DSM-5; пріоритетність лікування залежної поведінки і основні положення керівництва Європейської психіатричної асоціації з лікування і профілактики суїцидів.

This report describes modern aspects of compulsive overeating as a new food addictive behavior, which included in DSM-5, the priorities of treatment of addictive behavior and basic concepts of European Psychiatric Association guidelines on suicide treatment and prevention.


Keywords

Европейский колледж нейропсихофармакологии, конгресс, химические и нехимические зависимости, суициды.

Європейський коледж нейропсихофармакології, конгрес, хімічні та нехімічні залежності, суїциди.

European College of Neuropsychopharmacology, congress, chemical and behavioral addictions, suicide.

Статья опубликована на с. 9-14

Европейский колледж нейропсихофармакологии (European College of Neuropsychopharmacology, ECNP) создан в 1987 году по инициативе европейских ученых для проведения научных исследований и способствования обмену информацией по нейропсихофармакологии. Работа колледжа нейропсихофармакологии состоит:

— из ежегодных конгрессов, на которых присутствует от 5000 до 8000 исследователей и клиницистов;

— семинаров для врачей-интернов и тех, кто собирается поступать в аспирантуру;

— летних школ для молодых ученых;

— встреч экспертов для углубленного обсуждения тем среди старших научных сотрудников;

— консультаций для обмена между научными сообществами европейских регулирующих органов и фармацевтической индустрии [15].

С 5 по 9 октября 2013 года в Барселоне (Испания) состоялся 26-й конгресс Европейского колледжа нейропсихофармакологии [1]. Благодаря стипендии WPA — Servier EEE Academy (World Psychiatric Association — Servier Eastern Europe Educational Academy) в конгрессе смогли принять участие 12 молодых психиатров из ряда стран Восточной Европы (Азербайджан, Армения, Грузия, Казахстан, Беларусь, Россия и Украина). Ежедневно после конгресса молодые психиатры обсуждали итоги проведенного дня и основные темы предстоящих отчетов, которые будут опубликованы в каждой из вышеприведенных стран.

Конгресс состоял из приглашенной лекции (Markram H. «Нейропсихофармакотерапия через вычислительную стимуляцию»), пленарных лекций, научных кафе, сателлитных симпозиумов и постерных сессий. В данном сообщении будут освещены доклады, посвященные вопросам зависимости от химических и нехимических веществ, а также суицидам. 

Основные положения сессии «Компульсивное переедание как зависимость от еды»

А. Gearhardt из отдела по психологии Yale University (США) в докладе «Ожирение, как заболевание головного мозга, является курабельным» отметила, что недавно была сформулирована теория, согласно которой ожирение должно рассматриваться как заболевание головного мозга, а не просто переедание. Зависимость — это не только неправильное поведение и касается не только силы воли; в новом, нейробиологическом, определении зависимость — это заболевание головного мозга. Такая формулировка помогает врачам лучше понять проблемы лечения, а пациентам дает шанс и повышает уровень обращаемости за медицинской помощью, косвенно снижает уровень стигматизации [5]. Ожирение, как и наркомания, связано с повышенной активностью дофамина в медиальной орбитофронтальной коре (medial orbitofrontal cortex), передней поясной коре (anterior cingulate cortex) и полосатом теле (striatum) в ответ на употребление продуктов питания и наркотических веществ [3]. Уменьшенное количество рецепторов дофамина отмечается как при ожирении, так и при наркомании [4]. Вероятно, ожирение является результатом сходных нейробиологических процессов.

Существует два мнения о понятии «зависимость от еды»:

— определенные продукты питания могут приводить к зависимости (рис. 1) и активировать системы вознаграждения (reward systems) в головном мозге, как наркотические вещества;

— определенная группа людей (с ожирением) имеют паттерны переедания, которые напоминают зависимость от наркотических веществ/наркоманию. Самый яркий пример — компульсивное обжорство (Binge Eating Disorder, BED).

Компульсивное обжорство включено в классификацию DSM-5 отдельной категорией расстройств пищевого поведения; определяется повторяющимися эпизодами употребить значительно большее количество пищи за короткий промежуток времени, сопровождающееся чувством отсутствия контроля над ситуацией, по сравнению с большинством людей при аналогичных обстоятельствах. Кто-то может есть очень быстро, даже если не голоден. Человек может испытывать чувство вины, смущения или отвращения. Это расстройство связано с выраженным дистрессом и проявляется минимум 1 раз в неделю в течение 3 месяцев. Изменения в DSM-5 связаны с необходимостью повысить осведомленность о существовании различий между компульсивным обжорством и распространенным явлением переедания [2].

Проблемы при изучении зависимости от еды:

— определение зависимого вещества;

— определение убедительных фенотипических сходств между наркоманией и зависимостью от еды;

— существует ли хорошая нейробиологическая доказательная база для поддержания модели?

Н. Ziauddeen из отдела психиатрии University of Cambridge (Великобритания) в докладе «Ожирение и головной мозг как модель наркомании» отметил, что понятие пищевой зависимости и ее роль в эпидемии ожирения в настоящее время широко обсуждается как в научной литературе, так и в масс-медиа. Как и предыдущий докладчик, доктор Ziauddeen отметил, что компульсивное переедание является фенотипом, который напоминает наркоманию, со сходными нейробиологическими изменениями [7]. Эти сходства были заложены в разработанный диагностический опросник Yale Food Addiction Scale (YFAS, Йельская шкала определения зависимости от еды), которая представлена в табл. 1 [8]. При разработке данной шкалы возник ряд трудностей. Во-первых, продукты питания в отличие от наркотических веществ употребляются повсеместно и не имеют конкретного фармакологического действия. Таким образом, граница между употреблением и злоупотреблением не может быть определена количественно, а также нельзя определить особенности потребления, которые будут указывать на явный переход от злоупотребления к зависимости. Во-вторых, некоторые характеристики химических зависимостей, такие как толерантность, синдромы отмены и привыкание к веществу, требуют внимательности при адаптации из наркологической практики в практику зависимости от еды. С учетом этого дизайн YFAS адаптировал эти изменения, сформировав некоторые ограничения [9].

Вопрос: «Сможет ли модель пищевой зависимости помочь в формировании программ терапии ожирения?» — описал и изложил в деталях Wilson, остановившись на особенностях психологической помощи лицам с ожирением, с учетом изложенной модели формирования зависимости [10]. Эффективность медикаментозного лечения в комплексной программе терапии зависимости ожирения в настоящее время является спорным вопросом. Также отмечена мю-опиоидная дисрегуляция при компульсивном переедании, однако исследования с налтрексоном показали ограниченные успехи в терапии [11].

Основные положения симпозиума «Зависимости»

J. Rehm, директор отдела социального и эпидемиологического исследования в Канаде, в докладе «Почему лечение зависимостей должно быть приоритетным» [12] считает, что психоактивные вещества представляют собой серьезную угрозу для здоровья, социальной и экономической структуры семей, общин и наций. Во всем мире два биллиона человек употребляют алкоголь (WHO, 2002), 1,3 биллиона курят (WHO, 2002) и 185 миллионов употребляют наркотики (UNDCP, 2002). Глобальное бремя болезней от табака, алкоголя и наркотиков совместно насчитывает 12,4 % всех смертей в 2000 году. Процент от количества лет, потерянных в результате употребления психоактивных веществ, составляет 8,9 % (табл. 2) [13].

Расстройства, вызванные употреблением алкоголя, глобально являются одной из наиболее распространенных психических патологий, которой страдают около 3,6 % популяции: мужчины — 6,3 % и женщины — 0,9 % от 15 до 64 лет [16].

Обзор терапевтических вмешательств алкогольной зависимости приведен в табл. 3 (материалы данного обзора переведены из статьи J. Rehm. — Прим. авт.) [16].

Основные положения сессии «Проект Руководства Европейской психиатрической ассоциации: повышение качества европейской психиатрической помощи»

V. Carli из Karolinska Institute в Швеции в своем докладе «Руководство Европейской психиатрической ассоциации по лечению и профилактике суицидов» осветил статистические факты о суицидах: суициды чаще совершаются в более старшем возрасте (частота и возраст коррелируют между собой); суициды являются третьей причиной смертности среди подростков в мире; мужчины совершают завершенные суициды чаще, чем женщины; женщины совершают большее количество суицидальных попыток, чем мужчины.

К защитным факторам относятся: когнитивная гибкость, стратегии преодоления (copingstrategies), социальные связи, здоровый образ жизни (хороший паттерн сна, хорошая диета, физические упражнения) и религия.

В настоящее время найдены следующие биологические маркеры суицидов: низкий уровень метаболита серотонина (5-hydroxyindoleacetic acid) в спинномозговой жидкости, наличие переносчика гена серотонина (5-HTTLPR), 5-HTR1A-рецептор, 5-HTR2A-рецептор и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система.

Психологическая оценка суицидального риска должна включать следующие компоненты: оценка личности, определение уровня импульсивности, агрессии, наличие предыдущих суицидальных попыток, нарциссическая уязвимость и стратегии преодоления (coping strategies).

Социальная оценка суицидального риска включает в себя оценку социальных связей, экономическую стабильность, наличие жилья и занятость обследуемого.

Ведение острого суицидального кризиса предполагает терапию обостренной психосимптоматики (тревога, бессонница, депрессия), семейную терапию, осуществление мер предосторожности, предельное внимание и наблюдение, также необходимо помнить, что медикаменты должны выписываться в небольшом количестве (на короткий срок).

План лечения должен включать в себя фармакологическое лечение психического заболевания, психологическое и социальное вмешательство, активное вовлечение семьи в лечебный процесс, консультирование после выписки из стационара, частые телефонные контакты, назначение повторных визитов в клинику, расширение социальных связей и в некоторых случаях — госпитализацию в дневной стационар.

Меры предосторожности, которые могут быть предприняты в отделении: формирование приемлемых условий окружающей среды (ограничение доступа к токсическим веществам, острым предметам, зажигалкам и т.д.); меры защиты пациента (осмотр палаты, плановое наблюдение, развитие привилегированных систем и состояние свободы, эмпатия).

Особенности оформления документации: при переводе из одного отделения в другое передавать документы о лечебном плане, вовлечении семьи и социальных связях. На этапе посткризисной выписки амбулаторное наблюдение до трех месяцев обусловлено тем, что пациент имеет самый высокий риск суицида вскоре после выписки.

Лечение пациентов с суицидальной готовностью должно включать в себя назначение антидепрессантов, лития, нейролептиков, психотерапию и психосоциальные меры [14].

Заключение

Данное сообщение описывает современные аспекты компульсивного обжорства как нового зависимого от еды поведения, которое включено в DSM-5; приоритетность лечения зависимого поведения и основные положения руководства Европейской психиатрической ассоциации по лечению и профилактике суицидов.

Хотелось бы поблагодарить д.м.н., профессора Олега Созонтовича Чабана, заведующего отделом психосоматической медицины и психотерапии Украинского научно-исследовательского института социальной и судебной психиатрии и наркологии, за наставления в практической и теоретической работе.

Данный обзор подготовлен по материалам конгресса Европейской коллегии нейропсихофармакологии (октябрь 2013 года, Барселона) участниками образовательной программы ВПА «Восточноевропейская академия Всемирной психиатрической ассоциации» и компании «Сервье» специально для психиатрических журналов Зоны 10 ВПА (East European Educational WPA-Servier Academy — EEE WPA-Servier Academy).


Bibliography

1. 26th ECNP Congress. Домашняя страница. [Online] Доступ http://www.ecnp–congress.eu/ от 02.11.2013 г.

2. American Psychiatric Association. Diagnostical and Statistical Manual of Mental Disorders. — 5th Edition: (DSM-5). Arlington, VA: American Psychiatric Publishing, 2013.

3. Volkov N.D., Wang G.J., Fowler J.S., Telang F. Overlapping neuronal circuits in addiction and obesity: evidence of systems pathology // Philos. Trans. R. SocLond. B. Biol. Sci. — 2008. — 363. — 3191–3200.

4. Wang G.J., Volkov N.D., Logan J., Pappas N.R., Wong C.T., Zhu W., Netusil N., Fowler J.S. Brain dopamine and obesity // Lancet. — 2001. — 357. — 354–357.

5. Leshner A.I. Addiction is a brain disease, and it matters // Science. — 1997. — 278. — 45–47.

6. Gearhardt A. Bingeeating obesity is a foodaddiction // Презентация 26-го конгресса Европейского колледжа по нейропсихофармакологии. — Барселона, Испания, 7 октября 2013 г.

7. Ziauddeen H. Obesity and thebrain: howconvincingistheaddictionmodel? // 26-й конгресс Европейского колледжа по нейропсихофармакологии. — Барселона, Испания, 7 октября 2013 г.

8. Gearhardt A.N., Corbin W.R., Brownell K.D. Preliminary validation of the Yale Food Addiction Scale // Appetite. — 2009. — 52. — 430–436.

9. Ziauddeen H., Fletcher P.C. Pro v Con Reviews: Is Food Addictive? Is foodaddiction a valid and useful concept? // Obesity reviews. — 2013. — 14. — 19–28.

10. Wilson G.T. Eating disorders, obesity and addiction // Eur. Eat. Disord. Rev. — 2010. — 18. — 341–351.

11. Nathan P.J., Bullmore E.T. From taste hedonics to motivational drive: central m-opioidreceptors and binge-eating behaviour // Int. J. Neuropsychopharmacol. — 2009. — 12. — 995–1008.

12. Rehm J. Why we need to prioritise addiction treatments. Презентация 26-го конгресса Европейского колледжа по нейропсихофармакологии. — Барселона, Испания, 6 октября 2013 г.

13. Management of substance abuse. The global burden. [Online] Доступ http://www.who.int/substance_abuse/facts/global_burden/en/index.html от 02.11.2013 г.

14. Carli V. The EPA Guidance Project: improving quality in European mental health care // 26-й конгресс Европейского колледжа по нейропсихофармакологии. — Барселона, Испания, 8 октября 2013 г.

15. ECNP our aims and objectives. [Online] Доступ http://www.ecnp.eu/about-ecnp/our-aims-and-objectives.aspx от 30.11.2013 г.

16. Rehm J., Mathers C., Popova S., Thavorncharoensap M., Teerawattananon Y., Patra J. Global burden of disease and injury and economic cost attributable to alcohol use and alcohol use disorders // Lancet. — 2009. — 373. — 2223–2233.

Similar articles

Суицидологическая ситуация в Украине: статистика и эпидемиология
Authors: Юрьева Л.Н. — д.м.н., профессор, академик АН высшей школы Украины и Украинской АН; Юрьев Е.А. — Днепропетровская государственная медицинская академия
"News of medicine and pharmacy" Неврология. Нейрохирургия. Психиатрия (540) 2015 (тематический номер)
Date: 2015.07.08
Categories: Neurology, Psychiatry
Sections: Clinical researches

Back to issue