Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ
день перший
день другий

АКУШЕРИ ГІНЕКОЛОГИ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ
день перший
день другий

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"News of medicine and pharmacy" 15 (558) 2015

Back to issue

The formation of cyberculture: from cuneiform to the Internet

Authors: Yurieva L. N. - MD, Professor, academician of Ukrainian Academy of Sciences, head of the Department of psychiatry of the faculty of postgraduate education Dnipropetrovsk state medical Academy

Sections: Medical forums

print version

Статья опубликована на с. 20-21 (Укр.)

 

Смотри, вот это новое,

но это было уже в веках, бывших прежде нас.

Экклезиаст
 
Во все времена смена исторических этапов развития общества сопровождалась формированием новой системы управления и внедрением новых способов и средств коммуникации. С одной стороны, они служили орудием власти над умами и были доступны избранным. С другой стороны, они изменяли ментальность населения. Приведу лишь несколько наиболее показательных примеров.
Историческое развитие шумерской цивилизации нашло свое отражение в создании земледельческих городов-государств и в изобретении пиктографического письма и клинописи (сер. IV — нач. III тыс. до н.э.), которые способствовали развитию новой культуры. Клинопись и все последующие варианты ее развития появились и тиражировались в храмах и царских дворцах и отражали идеологию именно этого слоя населения. Поэтому религиозность была одной из ведущих характеристик ментальности населения.
Период окончания Столетней войны в Европе ознаменовался изобретением книгопечатания. Иоганн Гуттенберг изобрел новый вид коммуникации, способствующий распространению светского образования не только в Германии, но и во всей Европе. Именно в этот исторический период формируется культура эпохи Возрождения, распространившаяся в XIV–XVI веках из Италии по всей Европе. Изменения психологии и поведения людей в эпоху Возрождения были столь очевидны, что психологи даже ввели термин «личность эпохи Возрождения», многие черты которой считаются идеалом человека и по сей день. Гуманистическое мировоззрение, вера в творческие силы человека, обращение к античному культурному наследию, ослабление религиозности, духовное раскрепощение, оптимизм, осознание своей свободы — основные характеристики человека эпохи Возрождения. Жизнь людей этой эпохи была тесно связана с искусством, наукой и техникой, которые в их умах заняли место, принадлежавшее в Средние века религии.
По мере развития письменности изменялся стиль общения между людьми, их психология и поведение. При этом человечество не только приобретало новые возможности, но и теряло ряд не менее ценных качеств. Еще Платон заметил, что письменность ослабляет память и предлагает людям «окаменевшую душу».
Умберто Эко проанализировал психологические последствия внедрения новых способов и средств коммуникации на протяжении всей человеческой истории и пришел к выводу, что со времен Платона человечество всегда испытывало страх перед новыми средствами коммуникации и считало, что новый способ общения меняет психологию и поведение человека.
В эпоху рукописных книг ими могли воспользоваться только единицы избранных, а остальные получали знания о мире и о своем месте в нем, созерцая фрески и росписи средневековых соборов и слушая проповеди священников, читающих рукописи, имеющих возможность сравнивать и анализировать полученную информацию и нужную доносить до слушателей. С точки зрения современности это была телевизионная программа с неизменным видеорядом и готовым набором суждений о мире, морали, Боге, жизни и смерти.
Внедрение книгопечатания способствовало редукции архаического мышления и разрушило образность и наглядность визуальной культуры. Ставшая доступной, книга способствовала излишней информированности населения, отвлекала его от раздумий о вечных ценностях, побуждала к свободной интерпретации и критике Священного Писания. Мышление постепенно трансформировалось из конкретно-образного в абстрактно-логическое. Костры инквизиции, на которых жгли еретиков и книги, так и не смогли вернуть человечество в лоно визуальной культуры. Это сделало телевидение.
В 60-х годах XX века канадский культуролог Герберт Маршалл Маклюэн написал свою «Галактику Гуттенберга», где описал процесс постепенной смены линейного способа мышления, возникшего с изобретением печати, на более глобальный способ восприятия и понимания через образы телевидения и других электронных средств. Он выразил опасение, что телевидение может уничтожить потребность в печатной книге. С момента изобретения телевидения наша цивилизация вновь вернулась к зрительным образам и визуальной культуре. Особенность ее влияния на психологию человека заключается в том, что визуальные образы способны преображать частные, высказанные всего несколькими людьми идеи в общие, что позволяет легко убеждать телезрителей в тех идеях или проектах, которые не вызвали бы их доверия, если бы они были прочитаны (при необходимости неоднократно) и критически переосмыслены.
Глобальная ориентация на зрительные образы способствовала снижению грамотности и оживлению архаического и конкретно-образного мышления. Сегодня, когда практически все население мира получает информацию по телевидению и большая часть зрителей безоговорочно ей доверяет, мы наблюдаем всплеск архаического мышления, деструктивных форм поведения и прогрессирующее нарастание безграмотности. Эти тенденции учитываются печатными изданиями, которые с каждым годом все больше напоминают детские книжки с цветными картинками. Минимум текста (как правило, примитивного) и максимум цветных фотографий (желательно возбуждающих базисные потребности) — таков интерфейс популярных изданий.
А что же происходит в XXI веке? Каково влияние исторических преобразований в обществе на ментальные процессы и поведение человека?
Рубеж XX–XXI веков отмечен закатом постиндустриального общества (основанного на владении природными ресурсами и рынками) и формированием общества нового типа — общества, основанного на знаниях, К-общества (от knowledge — знания).
Среди трех основных измерений, которыми (согласно критериям ООН) характеризуется К-общество, индекс интеллектуальных активов общества занимает первое место. Этот индекс формируется с помощью ряда индикаторов, среди которых информационный ресурс является наиболее важным.
Переход к К-обществу ознаменован медиа-революцией исторического масштаба, которая стала возможной благодаря глобальной компьютеризации.
Параллельно росту числа пользователей компьютеров изменяется и система общественных отношений, разрушается традиционный многовековой стиль и стереотипы межличностного общения, при которых социальные отношения являются базисом, а информационная среда — только надстройкой.
Компьютер становится не только рабочим инструментом, он начинает влиять на поведение человека, его межличностные контакты и отношения. Персональный компьютер, включенный в информационную среду, подобен пуповине, связывающей личность с внешним миром. Такой человек растворен в информационной среде и во многом зависим от нее. Постепенно информационная среда приобретает характер базисной среды обитания для пользователя компьютера, а межличностные и социальные взаимодействия приобретают характер вторичных, а порой и малозначимых интеракций, то есть социальная среда приобретает характер надстройки. Таким образом, система «человек — человек» постепенно заменяется системой «человек — машина», а Homo Faber (человек-ремесленник) превращается в Homo Informaticus (человека информационного). То есть происходит смена среды обитания современного человека, сопровождающаяся трансформацией сознания, рационализацией психической деятельности, эмоциональным отчуждением, десоциализацией, деструктивными изменениями психики [4].
Широкое распространение компьютеров дает основание говорить о том, что наступает эпоха киберкультуры. Н.А. Носов в своей книге «Виртуальная психология» отмечает, что для современной культуры сейчас наступил очередной виток повышенного интереса к необыденным явлениям человеческой психики [1]. Этот интерес находит свое выражение в самых разных формах: от изучения и практикования различных эзотерических систем до увлечения трансперсональной психологией, мистикой, астрологией и т.д., вплоть до широкого употребления наркотиков. Наличие этого интереса является проявлением определенной потребности. Интернет становится средством, удовлетворяющим эту потребность.
Идея виртуальности становится все более признанной, а социальная потребность в новых способах объяснения мира и управления им с каждым годом становится все более острой.
Используя Интернет, человек может включаться в разные виртуальные социальные звенья и, как следствие, имеет возможность получить какой-либо социальный статус (поиск самоутверждения). Этот фактор имеет большое значение для тех, кто не смог достичь желаемого положения в обществе в реальной жизни.
Кроме подмены реальности, привлекает внимание и своеобразие средств общения, принятых в Интернете. Разница между людьми в виртуальной среде скрыта, нет затормаживающего влияния невербальных компонентов реального общения. Невзирая на то, что человек посредством компьютера в своих представлениях взаимодействует с другим человеком (людьми), в действительности он видит перед глазами фрагменты текста с комбинациями символов, условно принятых в виртуальной среде для отображения эмоций (например, :) — «смайлик», от англ. smile — улыбка, означает хорошее настроение, или ;) — «подмигнуть»). Таким образом, происходит выход за границы повседневного «я», включая обычное ролевое поведение.
Представляется достаточно интересным тот факт, что подобные особенности письменной речи более ста лет назад наблюдал и изучал итальянский психиатр Цезарь Ломброзо. В своей работе «Гениальность и помешательство» Ломброзо убедительно доказал, что подобная форма письма обусловливается «потребностью дополнить значение слова или рисунка, в отдельности недостаточно сильных для выражения данной идеи с желаемой ясностью и полнотой». Оказывается, подобное письмо было характерно для многих древних культур с доминирующим мифологическим сознанием. Важную роль при этом играет возможность реализации представлений, фантазий с обратной связью. В древнеегипетской культуре подобным символам присвоили даже специальное название — «определительные» [2].
Иными словами, письменность современных пользователей компьютерных сетей в силу определенных причин приобрела атавистические особенности, некогда характерные для всей древней письменной культуры.
Если обратить внимание на саму речь, а не на форму ее записи, то можно отметить следующие особенности: краткость, разорванность высказываний, по большей части отсутствие четких, структурированных, законченных диалогов или смысловых единиц. То есть наблюдаются выраженные регрессивные тенденции.
Следующая удивительная особенность психики, которая проявляется в Интернете, называется «эффект дрейфа цели». Во время поиска информации («информационный вампиризм») первоочередная цель замещается другой, более или менее связанной с предыдущей, но отмечается информационная нагрузка, нарушение ощущения времени, отвлечение от окружающей среды. Одновременно возникает «эффект азарта», то есть вовлечение в сам процесс поиска информации во вред ее изучению, анализу и синтезу. Акцент смещается с аналитической деятельности на поисковую активность, которая является более архаичной и менее энергоемкой.
В доинтернетовскую эпоху пользователи компьютеров имели дело с линейным видом письменности, то есть тексты на экране практически соответствовали таковым в книге: их можно читать справа налево, слева направо, по диагонали, сверху вниз, и даже пропуская целые страницы или возвращаясь к уже прочитанному. С развитием Интернета появились гипертексты, представляющие собой принципиально новые способы подачи и переработки информации. В связи с этим весьма актуальны размышления и опасения Маршалла Маклюэна: если радио и телевидение постепенно уничтожат книгу, то смогут ли гипертексты заменить ее и как это отразится на психологии и поведении людей?
Умберто Эко, размышляя над этой проблемой, предположил, что в ближайшем будущем общество разделится на два класса: тех, кто смотрит только телевидение (то есть получает готовые образцы и суждения о мире без их критического осмысления), и тех, кто работает с компьютером (то есть тех, кто обрабатывает, критически осмысливает и отбирает информацию, в том числе и для показа по телевидению). То есть уже сейчас начинается разделение культур, поразительно напоминающее существовавшее в Средневековье: между теми, кто созерцает образы в соборе и слушает проповедника, и теми, кто способен читать рукописи, критически их оценивать и проповедовать нужные, с их точки зрения, идеи.
Влияние техногенной и информационной революций, обусловленных глобальной компьютеризацией, на психические процессы и поведение человека уже не вызывает сомнений и интенсивно изучается в настоящее время.
Компьютеризация, обеспечивая неограниченный доступ к любой информации, открыла возможности нехимического способа изменения реальности [3]. По мнению многих психологов, в основе психологического конфликта современного человека лежит скука и монотонность существования. И сейчас человечество в погоне за все более острыми ощущениями будет стремиться создать новый, более интересный мир, непохожий на существующий, не замечая даже его искусственности.
В каком мире мы будем жить через несколько десятилетий?

Bibliography

1. Носов Н.А. Виртуальная психология. — М.: Аграф, 2000. — 430 с.
 
2. Фомичева Ю.В., Шмелев А.Г., Бурмистров И.В. Психологические корреляты увлеченности компьютерными играми // Вестн. МГУ. — 1991. — Сер. 14. — С. 27-39.
 
3. Юрьева Л.Н. История. Культура. Психические и поведенческие расстройства. — К.: Сфера, 2002. — 314 с.
 
4. Юрьева Л.Н., Больбот Т.Ю. Компьютерная зависимость: формирование, диагностика, коррекция и профилактика. — Днепропетровск: Пороги, 2006. — 196 с.
 
Впервые опубликовано в «Научно-культурологическом журнале»  

Back to issue