Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ
день перший
день другий

АКУШЕРИ ГІНЕКОЛОГИ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ
день перший
день другий

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"News of medicine and pharmacy" 2 (602) 2017

Back to issue

Письма с заграничной больничной койки

Authors: Борис Пухлик
профессор, Винницкий национальный медицинский университет имени Н.И. Пирогова, г. Винница, Украина

Sections: In the first person

print version

Продолжение. Начало в № 11(544), 2015
Письмо 19.
На волнах моей памяти
Воспоминания — это волшебные 
одежды, которые от употребления 
не изнашиваются.
Столько хлама в голове накопилось. 
Скорей бы уже появился 
уборщик-склероз.
Ю. Татаркин
Написанное ниже — не прелюдия к будущим мемуарам. У меня нет самооценки такого уровня. Просто когда ты вне своего дела, да еще длительно за рубежом, начинает активно работать память и возникают ассоциации. Надеюсь, они будут интересны не только мне.
Хронологически первым «на волю» просится эпизод, когда еще в школе на уроке обществоведения я задал вопрос учителю, почему, рассказывая о спиральном развитии человеческого общества, он, начав с первобытнообщинного строя, закончил коммунизмом. А почему спираль не идет дальше, к иным, более совершенным человеческим формациям? Объяснения я не получил, но из класса был выгнан. Сейчас уже всем известно, что никакого коммунизма в СССР не построили, даже социализм был примитивным. Не уверен в том, что сейчас в развитых странах мира именно капитализм: весьма развиты механизмы социальной защиты населения. А что мы имеем в России и Украине? Одна страна строит исключительно милитарное общество, а другая — чиновничье-олигархическое государство В итоге — война, разруха с неопределенным финишем и нежелание это прекращать.
После 8-го класса я захотел поступать в медучилище (жили мы тогда в Житомире). Медицина манила меня, хотя в роду медиков не было. Однако я выиграл областной конкурс вокалистов, и чтобы от школы послать на следующий этап, мне поставили «3» по поведению. Но я не отступил и после окончания 10-го класса поехал поступать в Кишиневский мед. В приемной комиссии, однако, меня предупредили, что сочинение нужно писать на молдавском языке. Конечно, теперь я понимаю, что это была чушь, рассчитанная на мою наивность, ибо государственным языком в Молдове, как и везде в СССР, был русский. Естественно, я не сдал документы и уехал поступать в Винницу. А теперь подумаем: не схоже ли это с нашими реалиями? Мой двоюродный брат, живущий в селе Донецкой области на контролируемой Украиной территории и натерпевшийся от войны, рассказал, что у продавцов сельского магазинчика потребовали обслуживания на украинском языке. Уже появился новый «языковой» законопроект (а насколько я помню, законопроект по языку Колесниченко — Кивалова послужил прологом к нынешней войне), где ужесточена государственная языковая политика, есть контролирующие инспектора и пр. То есть продолжаем «раздирать» страну?
Учился в институте я хорошо, но по распределению вместе с женой, выпускницей пединститута, попали в село. Нисколько не жалею о 6 годах, проведенных в селе, где встал на ноги как врач. После 10 лет работы в практическом здравоохранении уже кандидатом наук вернулся в институт и 36 лет в нем проработал. И если я, работая в селе, имел служебную квартиру, коммунальные услуги в виде дров и угля, мог назначить любое нужное лекарство, и больной бесплатно его получал, по моему вызову прилетала санавиация, то теперь… Больнички развалились, врачи и средние медработники разбежались, о бесплатных лекарствах или санавиации нечего и говорить. Зато около 4 тыс. врачей (данные «Интера») покинули Украину только за прошлый год.
И еще несколько сельских эпизодов. У меня, педиатра, на полставки тянувшего амбулаторный прием (на ставку я работал в местном санаторном противотуберкулезном учреждении), 20 коек в участковой больнице, 5 прикрепленных сел и до 100 детей до года, за весь срок работы умерло трое детей в возрасте до года: и собак спускали на меня ночью, и не доверяли — молодой. Зато когда именно я (спасибо кафедре гражданской обороны) спас семью, угоревшую в доме, все баптисты села (а их было около 3 тысяч) издалека со мной стали здороваться, а сельчане приезжали ко мне в Винницу и 20 лет спустя. Тогда мы не проходили интернатуру, но в нас была заложена хорошая теоретическая база, и большинство выпускников, которые хотели стать врачами, ими реально стали. До 10 профессоров вышло с нашего курса! Ныне же не более 20 % выпускников смогут (если очень постараются) стать нормальными врачами. Остальные не станут: нет ни базовых знаний, ни понимания, как функционирует организм человека, что такое болезнь, каковы основы врачевания, и многого другого. Причины — и в обществе, и в преподавательском составе, и в отсутствии мотивации, о чем уже писал.
Наверное, у каждого врача в памяти есть сложный или интересный случай. Для меня таким был тяжелейший и длительный приступ удушья у 4-летней девочки, которая до этого никогда ничем серьезным не болела. Мы с моим другом, отоларингологом, с большим трудом (периодически даже наступало апноэ) из села доставили ее в областную больницу (70 км), пытались выявить инородное тело на рентгенограмме, и — ничего. Вдруг внезапно в рентгенкабинете все закончилось — без разрешения приступа, кашля, мокроты и пр. Мы, ничего не понявшие, привезли ее к счастливым родителям, которые через 3 дня сообщили, что с калом отошли волосы (скальп) куклы, которые, по-видимому, механически из желудка раздражали бронхи, вызывая клинику бронхоспазма.
Очень много интересного я мог бы рассказать о ситуациях, возникавших во время научных экспедиций по изучению распространенности аллергических заболеваний в Хакасии, Бурятии, Киргизии, Беларуси. Так, в Бурятии нас прикрепили к ЦРБ, главврачом которой был украинец. Парень он был хороший, продвинутый, а вот врачи-буряты в большинстве своем были малограмотны, хотя и с высоким самомнением. Скажем, плевральную пункцию делать никто в больнице не умел, и я с сожалением вспоминаю молодую учительницу-бурятку, которая ходила ко мне на пункции по поводу экссудативного плеврита, а когда в экссудате появилась кровь и я заподозрил мезотелиому плевры, поехала в Иркутск. Принесла мне банку совершенно белого меда, который после этого стал для всех горьким. Однажды заведующий пульмонологическим отделением пригласил к больному по поводу тяжелого приступа астмы. Но анамнез был нетипичным: перкуторно над большим участком легкого был тимпанит и аускультативно — отсутствие дыхательных шумов. Рентгеноскопия подтвердила спонтанный пневмоторакс.
В один из выходных нас повезли машиной, а затем катером на остров Ольхон на Байкале, где как раз хоронили капитана сейнера. Ночью упал с палубы, побарахтался и утонул — температура воды в Байкале редко достигает +10 градусов. Мы все же пытались купаться, но без полстакана водки сделать это было сложно. Там же, на Байкале, существует один из двух в мире лимнологических институтов. Этот помещался в нескольких комнатах, но зато имел батискаф. Потом оказалось, что с его помощью незаконно промышляли ловлей омуля. Вообще, воровство — специфическая беда славян. Но, естественно, наши чиновники и депутаты — вне конкуренции.
В какой-то день нас пригласили к местной мастерице-меховщице на ужин, поскольку наш Володя (младший научный сотрудник) сильно помог ее мужу-астматику. Ели-пили, накупили недорого шапок, кусков меха, а потом узнали, что Володя ввел больному пролонгированный глюкокортикостероид (тогда — кеналог-40). Понятно, что со временем приступы удушья должны были возобновиться. Но торжество уже состоялось. Очень ругались.
Отравились грязной водой из питьевого бака, и никакие антибиотики не смогли остановить массовую диарею. Посоветовал всем крайнее средство — рюмку водки с перцем и солью. Все вмиг выздоровели, кроме Оли В. — отказалась пить. В итоге ее на носилках самолетом отправили в Москву.
Как-то пошел за грибами в тайгу и заблудился. А, кстати, грибы (подберезовики) достигали метровой высоты, и один едва вмещался в ведро. Потом вышел на какую-то дорогу, которая в итоге привела под поваленное дерево. Дошло, что это — звериная тропа. Ужас быстро помог найти своих.
В одной из сельских больничек, расположенных в таежном районе, кормить больных было не принято. Деньги на питание почти откровенно присваивал вечно пьяный главврач. Зато тарасуном (местная самогонка, изготавливаемая из молока) провонял каждый угол в больнице. Конечно, многие наши главврачи действуют похитрее, воруют побольше и даже умудряются кормить больных на несколько гривен в день. Уезжали из больницы по таежной дороге на древнем УАЗе. Водитель-бурят предупредил, что возле каждого тотемного дерева (а такие встречались через каждые 2–3 км) нужно выпить по глотку. Но выпивка имеет свойство когда-то заканчиваться. Возле одного из таких деревьев и лопнуло колесо машины. Естественно, запаска оказалась гнилой. Ночевать было негде, а ночью температура с +20 градусов днем падала до –3. Но… о чудо: посреди таежной дороги показалось такси с «шашечками» — приезжал на однодневную побывку из Иркутска солдат. Так мы ускользнули от проклятия тотема.
Август — время празднования дня рождения нашей начальницы, профессора. Устроили возле речки под обрывом пикник (сверху находился лагерь криворожских студентов, которые строили что-то для местного совхоза), в разгар которого одна наша экспедиционная красавица, полностью раздевшись, решила искупаться. И вот, когда она вышла из воды, раздалось очень громкое «ах», как на стадионе. Оказалось, что все обитатели студгородка мужского пола выстроились наверху и лицезрели нашу «Афродиту». Она бросилась обратно в воду, и нам пришлось ее закутывать и вытаскивать. Позже узнали, что на следующий день все студенты снялись и уехали домой, к цивилизации, женщинам. Видимо, взвесили все и уехали.
Киргизия. Ефим П., член экспедиции, отличный белорусский ученый, удачно помог больному с астмой. Нас отвезли на берег Иссык-Куля (красоты, сравнимые лишь с Байкалом), приехала машина с полным кузовом баранов, и Ефим должен был отобрать барана на заклание (шашлык). Скромность Ефима чуть не оставила нас голодными. Коллективом отобрали одного (сказали, что похож на Ефима) и приступили к кулинарии. Сейчас Ефим где-то недалеко, в Нетании, но не могу с ним связаться.
Здесь же, на берегу Иссык-Куля, куда с гор стекали минерализованные воды, был лагерь космонавтов (домики Гагарина, Титова). Пригласили искупаться в радоновой ванне. Когда я сказал начмеду, что у нас в Хмельнике Винницкой области такое есть, он мне ответил, что тут эманация радия в 1500 раз сильнее и 2 купания гарантируют импотенцию на полгода, то есть в космосе тебя ничего не будет отвлекать.
О богатстве природы нередко думал, когда присутствовал при «умирании» одной из ведущих в мире спелеологических здравниц в Солотвино (Закарпатье). Всего-то нужно было решить, кому платить за откачку воды, подмывающую пласты соли, но глупость, власть, деньги — весь этот коктейль, как обычно, попадающий в руки недалеким людям, уничтожил то, что было уникально, много лет создавалось М. Торохтиным, Я. Чонка, И. Лемко, Л. Данко и очень нужно многим больным в Украине. Даже после того, как выступившая на поверхность соленая вода образовала какое-то подобие израильского Мертвого моря, у государства не хватило ума организовать лечебницу. Увы, конструктивизм присущ нашим властям только в сфере присвоения денег или постройки своих дворцов.
Однажды ректор попросил меня посмотреть на дому Т., который раньше был председателем облисполкома. Пришел — и поразился скромности, царившей в небольшой квартире. Как-то, идя в Минздрав, в скверике напротив Верховной Рады наткнулся на сбор бывших секретарей обкома Винничины. Все очень небогато одеты, какие-то невзрачные. И подумалось: в эпоху СССР после выхода на пенсию первый и поменьше секретари КПСС теряли все служебное и оставались на этой самой не очень большой пенсии. То ли дело сейчас: счета и виллы в престижных местах за рубежом, обеспеченные дети и внуки. Помню, Ющенко чуть ли не под руки выводили с правительственной дачи. Нет, я не за СССР и компартию, но и не за неукротимое стремление навсегда обогатиться в период правления страной, областью, городом, даже селом. Теперь, когда мир узнал о баснословных декларациях наших «можновладцiв», неизвестно: МВФ должен давать нам кредиты или наоборот?
Меня неоднократно спрашивали, знаком ли я со своим «великим» земляком А. Кашпировским. Да, знаком и не нахожу в нем ничего достойного восхищения. Он был одним из «сереньких» врачей-психотерапевтов в Винницкой психбольнице. Но — прекрасный артист, который мог пешком пройти хоть всю Сибирь, чтобы блеснуть на сцене. Волевой, хороший спортсмен-штангист. Встречался с организаторами его шоу, которые свидетельствовали, что Анатолий собирал на стадионах грузовики денег, однако позже все разбазарил. Его сеансы, по моему мнению, — лишь ловкое использование гипноза, умелая реклама и ничего более.
Одна из ведущих зарубежных фармфирм, работающих в Украине, проводила семинар в Ялте. Неожиданно лично мне посвятил часть своего выступления профессор-англичанин, указав на преимущества фармакотерапии бронхиальной астмы и опасность СИТ (аллергенспецифической иммунотерапии), которая в Украине тесно связывалась с моим именем. «У нас от СИТ погибло свыше 20 человек», — говорил он, пугая аллергологов Украины. Тогда я не смог ответить по существу, а вот позже выяснил, что причиной этих смертей было игнорирование технологии производства препаратов аллергенов: они изготавливались прямо в микроавтобусах, без соблюдения надлежащих правил и «скоропостижно». Достаточно сказать, что цикл производства аллергенов в Украине занимает многие месяцы, и за 25 лет их применения никто не пострадал.
Дважды на достаточно длительный срок меня назначали (при этом никто не спрашивал моего согласия) на должность главного специалиста по аллергологии Минздрава. Началось все с того, что министр М. в личной беседе посетовал, что я, имея такой послужной список и авторитет, не главный специалист. Я не отказался и был послан к заму оформлять документы. Однако зам сказал: «Проживая в Виннице, вы не можете быть на этой должности. А если вы нам быстро потребуетесь?» Я спросил его, нужен ли главный специалист, чтобы быть «на подхвате», или он должен формировать и проводить в жизнь политику МЗ в вопросах аллергологии? Нет, уперся он, и мы расстались. Позже (я был за рубежом, и «правил» другой министр) меня «обрадовали», что я уже главный специалист. И действительно, никаких прав у меня не было, а только: отвечать на жалобы, выезжать в срочные и плановые командировки, обзванивать главных аллергологов регионов, получив циркуляр МЗ (все за свой счет), подписывать документы на лечение за рубежом, принимать особо навязчивых больных в МЗ и пр. Как-то на коллегии МЗ в присутствии министра К., директоров институтов НАМНУ и всех «главных» я сказал с трибуны, что главные специалисты — это не «чего изволите», а интеллект МЗ, после чего воцарилась мертвая тишина. Но сняли меня не сразу, а годом-двумя позже, ничего не объяснив, не поругав и не похвалив. Такая же примерно ситуация сложилась и еще раз, хотя тут я уже крепко отказывался. Безусловно, институт главных специалистов в МЗ используется абсолютно неразумно, их мнение мало учитывается. МЗ, постоянно обещая, так и не отдало общественным организациям (обществам, ассоциациям врачей) никаких полномочий (хотя бы аттестацию, повышение квалификации), как принято во всем мире. Считаю, что именно общественные организации и должны выдвигать лучшего специалиста из своей среды на внештатную должность главного. Однако все, что завязано на зависимости, деньгах и полномочиях, МЗ крепко держит в своих руках, хотя и ведет себя как собака на сене. Конечно, пребывая на этой должности, я знал, что некоторые коллеги зарабатывают на фармфирмах, помогая продвигать их препараты, вследствие чего и цепляются за такую, казалось бы, бесплатную «посаду». Лучший тому пример — моя сменщица на этой должности.
Вообще тема фармпрепаратов в Украине тесно связана с криминалом, и очень многие люди стараются на ней заработать. Ну в какой стране, скажем, может быть зарегистрировано свыше 70 наименований антигистаминных средств, где еще лекарства выдаются без рецепта, а аптеки встречаются через каждые 20–30 метров? В конце 2016 года МЗ вдруг решился на реимбурсацию группы актуальных фармпрепаратов, в январе отложил свое решение на 3 месяца. Доходят слухи (буду рад ошибиться), что по команде с полок убирают дорогостоящие импортные препараты. Если правда, то это — чисто компартийный, швондеровский подход (как и переименование улиц). Что мешает держать на разных полках препараты отечественного и импортного производства? Пусть бы решал пациент.
Я как-то писал, что в период сбора материала для докторской диссертации (параллельно над кандидатской трудился врач-аллерголог Г.), мы подверглись нападкам со стороны КГБ (его испугали десятки тысяч проанкетированных жителей области). Тогда я принял удар на себя, ибо Г., обладавший явно семитской внешностью, еще более раздразнил бы ГБшников. В итоге все же оба мы успешно защитились. Теперь Г., свыше 20 лет проживающий и успешно работающий в Израиле, даже без моих просьб постоянно опекает меня при выездах к консультанту, серьезных манипуляциях. Добро всегда творит добро, друзья. Не забывайте.
Продолжение следует


Back to issue