Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ

НЕВРОЛОГИ, НЕЙРОХІРУРГИ, ЛІКАРІ ЗАГАЛЬНОЇ ПРАКТИКИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"News of medicine and pharmacy" №5 (690), 2019

Back to issue

Реформаторы. В записную книжку президента

Отто фон Бисмарк

Прусское отечество в лице короля, а затем и императора Германии пожаловало Отто Эдуарду Леопольду фон Бисмарку-Шенгаузену последовательно графский, княжеский и герцогский титулы. За двадцать восемь лет нахождения у руля высшего эшелона власти Бисмарк прошел путь от министра-президента и министра иностранных дел Пруссии до канцлера империи, объединенной его стараниями.

После увольнения в 1890 году на заслуженный отдых Бисмарк получил возможность оглянуться на пройденный путь, написал, вернее, продиктовал, «сынам и потомкам для понимания прошлого и поучения на будущее» несколько томов «Мыслей и воспоминаний». Его книги изобилуют меткими наблюдениями и высказываниями, многие из которых перекочевали в сборники афоризмов.

Например: «Даже победоносная война — это зло, которое должно быть предотвращено государственной мудростью народов». И это при всем при том, что Бисмарк приложил достаточно усилий для организации трех победоносных войн с Данией, Австрией и Францией. В результате Пруссия объединила под своим крылом несколько немецких королевств, герцогств и княжеств и стала Германской империей. В тех войнах погибло 80 тысяч человек.

Щепетильный в вопросах чести и лично безукоризненно честный человек, Бисмарк на межгосударственном уровне порой поступал несколько иначе. Несмотря на дружеские личные отношения с императором Франции Наполеоном III, министр-президент, не задумываясь, пошел на опубликование в печати проекта тайного договора с Францией, из которого следовало, что именно этот противник Пруссии заинтересован в перекройке границ Европы. Сия пропагандистская артподготовка сыграла роль в войне не меньшую, чем один из главных постулатов идеолога и организатора объединения Германии: «Вопросы государственного права в конечном счете решаются с помощью штыков».

Несколько неджентльменский поступок по отношению к императору Франции внешне вроде не стыкуется с упорными возражениями главы кабинета министров против присоединения к Германии Эльзаса и Лотарингии. Но и здесь Бисмарк ни на йоту не отступал от своей генеральной линии: «Всякое правительство должно в своих поступках сообразовываться со своими интересами, хотя может прикрывать их различного рода правовыми или сентиментальными соображениями и аргументами». Аргументы же Бисмарка против аннексии Эльзаса с Лотарингией были весьма провидческими. Присоединение двух французских провинций таило угрозу реванша и новой войны.

А как вам такой афоризм: «Самое опасное для дипломата — это иметь иллюзии»? Бисмарк беспощадно выдавливал из себя иллюзии, понимая, что «политика — это наука о возможном», где «лишь тот надежен, кто действует по определенным принципам, а не сообразуется с шаткими понятиями интересов». Раз приняв решение, Бисмарк никогда не испытывал сомнений при их осуществлении. «Любая политика лучше политики колебаний» — еще одно кредо железного канцлера.

Иные из взглядов и рассуждений Бисмарка кажутся высказанными буквально вчера. Или сегодня. Он считал, что государственные налоги должны взиматься соразмерно достатку, дабы не перекладывать основную тяжесть на того, с кого удобнее взять, — на землепользователя. Канцлер был противником поддержания за счет казны промышленности в ущерб сельскому хозяйству. И вообще считал: «Правительство, которое хочет права и порядка, не может начать с того, чтобы ограбить один класс в пользу другого».

Не лишено злободневности и наблюдение Бисмарка за дебатами в представленном органе власти: «В жизни фракций… господствует убеждение, что противнику во всем, что он предпринимает, свойственна в лучшем случае ограниченность, а вероятнее всего — злонамеренность и бессовестность». А как вам риторический вопрос Бисмарка: «Где сказано в конституции, что только правительство должно идти на уступки, а депутаты — никогда?»

И еще наблюдение: «Не следует возбуждать опасений, что при каждой смене на престоле должна меняться система правления». Естественно, если она жизнеспособна. Потому как «предшествующие три Людовика сделали для революции больше, чем все Бонапарты, вместе взятые». В особенности, когда для Людовиков «…наиболее простой выход заключался в возможности возложить ответственность на очередного министра».

Ничего не имея против коллегиальности при подготовке вопросов, Бисмарк не уставал подчеркивать: «Действенную ответственность в делах большой политики несет один-единственный министр, отнюдь не анонимная коллегия с мажоритарным голосованием».

Великие дела не отбили у нашего героя вкуса к радостям жизни. Поначалу короля даже упрекали за то, что он назначил министром человека, предпочитающего кружиться в вихре вальса на балах. Дескать, дельные советы способен давать лишь государственный муж, исповедующий чинную кадриль…

Отто Эдуард Леопольд не стал военным, как несколько поколений его предков. Ограничился партикулярным платьем чиновника, дипломата и канцлера. Тем не менее и на этом поприще заслужил множество наград. Хотя больше всего гордился своей первой медалью, полученной за… спасение утопающего. И еще высшим орденом Баварского королевства — Св. Губерта. Видимо, из-за девиза этого ордена, который вполне подходил и к его гербу: «Верность без колебаний».

Отстраненный от дел идеологами нового курса Вильгельма II, того самого, которому пришлось отречься от престола в конце Первой мировой войны, седовласый мэтр писал: «Я скучаю. Все великие дела совершены. Империя создана. Она признана и уважаема всеми народами. Вражеские коалиции легко предупредить. Охотиться на зайцев у меня нет никакого желания. Вот если бы можно было уложить крупного кабана — тогда другое дело. Тогда я ожил бы».

И это была правда. Но не вся. Читателям мемуаров железного канцлера не могла не запасть в подсознание фраза, многократно повторенная им по разным поводам: «Остерегайтесь его — он говорит, что думает!»

Франклин Рузвельт

Франклину, потомку голландских переселенцев, было девятнадцать лет, когда его дальний родственник, Теодор Рузвельт, стал президентом. Блистательная политическая карьера «дяди Теда» служила для Франклина примером. Однако в 1921 году Франклин Делано Рузвельт (1892–1945) в возрасте 39 лет заболел полиомиелитом и остался инвалидом, не мог самостоятельно передвигаться. Это не помешало ему выступить на съезде демократов. «Пусть отныне нарушение глупых традиций будет задачей нашей партии», — с такой преамбулой он заговорил о новом курсе. Подчеркивая всем своим видом, что раз смог преодолеть болезнь, возможно, ему удастся излечить и заболевшее общество.

Намеченные меры: помощь фермерам и безработным, организация общественных работ для молодежи, реформа банковской системы, установление экономического конституционного порядка, при котором все люди будут пользоваться правом зарабатывать себе на жизнь.

Большинство американцев знали Рузвельта лишь по фотографиям в газетах да по сильному приятному голосу, излагавшему по радио предвыборную программу демократов.

По инициативе Рузвельта, считавшего, что четыре месяца после выборов — слишком большой срок, была принята 20-я поправка к Конституции, согласно которой время вступления в должность вновь выбранного президента было перенесено с 4 марта на 20 января следующего после выборов года.

Франклин Рузвельт, 32-й президент США, дал клятву 4 марта 1933 года, обратившись с программной речью, считающейся образцом ораторского искусства: «Единственным, чего нам следует опасаться, является страх, безымянный, необъяснимый, ничем не оправданный страх, парализующий усилия, необходимые для превращения отступления в наступление».

Рабочим президент пообещал работу, фермерам — повышение цен на сельхозпродукты, вкладчикам капитала — ликвидацию спекуляции в ущерб другим, всему миру — политику «доброго соседа».

В условиях чрезвычайной обстановки в стране необходимо, считал Рузвельт, сосредоточить чрезвычайную исполнительную власть в руках президента, как если бы США были объектом иностранной интервенции. Он призвал американцев к войне против депрессии и потребовал от них соблюдения жесткой дисциплины и строгого выполнения долга. Основной упор — на необходимости действовать, и действовать решительно.

Перед новым правительством встала необходимость активного государственного вмешательства в экономическую жизнь страны. С молчаливого согласия конгресса и делового мира такая власть была Рузвельту предоставлена. Сказалось возмущение бездействием предыдущего президента, республиканца Гувера.

Уже в первые сто дней в результате правительственных закупок излишков у фермеров были повышены цены на сельхозпродукты, увеличены ассигнования на организацию общественных работ, на социальное страхование, недешевое гражданское строительство, расширены права профсоюзов, сокращена в целях экономии заработная плата государственных чиновников, а для молодых безработных в возрасте 18–25 лет созданы трудовые лагеря.

Правительство легализовало продажу пива, затем конгресс принял 21-ю поправку к Конституции и отменил сухой закон. Весьма большой федеральный налог обеспечил поступление в казну значительных дополнительных средств.

Так начался комплекс государственных мер по борьбе с чрезвычайным экономическим положением в стране, позднее он получил имя «Нового курса» президента Рузвельта.

«У нас, — говорил он, — более трезвая задача: научиться управлять уже имеющимися в наличии ресурсами и заводами, восстановить иностранный рынок для нашей избыточной продукции, привести производство в соответствие с потреблением, более справедливо распределять богатства и продукты, приспособить существующие экономические организации к народным нуждам».

Через день после вступления в должность, 6 марта 1934 года, Рузвельт принял меры для преодоления банковского кризиса. Он закрыл банки, чтобы впредь, пока конгресс не примет необходимых законов, приостановить массовое изъятие вкладов. Министерство финансов получило право изымать из обращения золото, в помощь национальным банкам были выделены «опекуны», предусмотрено предоставление ссуд Реконструктивной финансовой корпорацией. К концу мая тринадцать тысяч банков были вновь открыты и была подготовлена почва для отказа от золотого стандарта.

Быстро последовали законы об общественных работах, о пособиях нуждающимся, помощи сельскому хозяйству.

На основе национального акта о восстановлении были учреждены для каждой отрасли кодексы честной конкуренции, введены исключения из антитрестовского законодательства. Кроме того, было разрешено устанавливать максимальную продолжительность рабочего дня и минимальный уровень заработной платы.

В 1933–1934 гг. реформы ограничивались в основном экономикой. В 1935 году настала очередь реформ в области труда, соцобеспечения, налогообложения, банковского дела. В 1937-м — реформы в области гражданского строительства, в 1938-м — заработной платы и трудового законодательства.

Ставка на мелкую и среднюю буржуазию, на реальную силу. Негры все еще оставались за бортом, в принятых Рузвельтом законах по-прежнему оставались две шкалы заработной платы — для белых и черных.

Возобладали новые формы общения с массами. Через неделю после вступления в должность Рузвельт выступил перед радиослушателями с первой «беседой у камина». Просто и доходчиво он разъяснял меры правительства. У многих американцев сложилось убеждение, что правительство с ними советуется и как бы привлекает к решению собственной судьбы. Каждая беседа Рузвельта начиналась со слов «друзья мои».

Стали регулярными пресс-конференции. Да, вопросы надо было представить заранее, но президент не уклонялся от острых и щекотливых тем. Уже на первой пресс-конференции заявил, что ему можно задавать любые вопросы. Свободная форма общения, чувство юмора, чуть ли не с самого начала — обращение ко многим журналистам по имени. Нередки встречи на лоне природы, в Гайд-парке, в форме дружеских пикников.

Рузвельт избегал упоминаний о своей принадлежности к демократической партии, как бы подчеркивая общенациональный характер своей администрации и необходимость национального единства. Взял на себя роль «отца нации», внепартийного лидера, общенародного президента. Ввел на ответственные посты в правительство республиканцев.

Среди группы наиболее близких Рузвельту лиц не было членов кабинета. В их круг обязанностей — профессоров-экономистов, юристов, бизнесменов — входила разработка экономической политики, законов. Подготовка текстов речей — тоже. Один из помощников назвал Рузвельта «лучшим из когда-либо живших сборщиков умов».

Незадолго до этого созданный доктором Джорджем Гэллапом Американский институт общественного мнения предсказал победу Рузвельту на выборах на второй срок. Немаловажную роль сыграло и радио… Голос Рузвельта, столь знакомый по «беседам у камина», помогал ему завоевывать все новых сторонников.

Не успел восстановиться уровень выпуска промышленной продукции 1929 года, как в 1937-м вновь разразился кризис, деловая активность резко упала.

Меры правительства по ослаблению кризиса: субсидии промышленникам, сокращение посевных площадей с выплатой компенсации фермерам и государственной скупкой излишков сельхозпродукции, резкое уменьшение импорта… Однако уровень промышленного производства продолжал падать. А 1 сентября 1939 года началась мировая война.

Рузвельт выступил с инициативой оказать помощь странам, воевавшим с фашизмом, в первую очередь Франции и остальной Европе. К тому времени львиная доля американских капиталовложений за рубежом приходилась на Англию. Уже 21 сентября 1939 года был снят запрет на продажу и экспорт оружия дружественным странам.

7 декабря 1941 года, после нападения японцев на американскую военно-морскую базу Перл-Харбор, президент обратился к стране с речью, в которой именем погибших призвал американцев не забывать уроки Перл-Харбора. Во время войны ему больше нравилось обращение «верховный главнокомандующий», чем «президент».

Именно Рузвельту принадлежит идея назвать государства, объединившиеся в борьбе против держав фашистской оси, Объединенными Нациями.

Яков Махлин, журналист



Back to issue