Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.


Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

"Emergency medicine" 2(9) 2007

Back to issue

Особенности эмоционального реагирования на стрессовые факторы членов бригад скорой медицинской помощи

Authors: Н.Л. КАЛАЙТАН, Б.С. ФЕДАК, В.М. ЗАГУРОВСКИЙ, Национальный аэрокосмический университет им. Н.Е. Жуковского, Харьковская городская клиническая больница скорой неотложной медицинской помощи

Categories: Family medicine/Therapy, Medicine of emergency

print version


Summary

Стрессовые факторы влияют на психоэмоциональное состояние и формируют специфические формы адаптации сотрудников скорой медицинской помощи. При адаптации прослеживаются две стратегии поведения: ограничение времени взаимодействия с субъектом профессиональной деятельности с целью экономии эмоциональных ресурсов, а также эмоциональное и личностное отстранение от экстремальной ситуации. У сотрудников скорой медицинской помощи обнаружены выраженные признаки посттравматического стрессорного расстройства. Стереотипом профессионального поведения является неадекватное избирательное эмоциональное реагирование, сопровождающееся невозможностью сопереживать, эмоциональной отстраненностью. При высоком уровне эмоционального выгорания экономия эмоций распространяется за пределы профессиональной сферы с чувством неудовлетворенности работой и собой. При сопоставлении данных обнаружена связь с диссоциативным поведением и синдромом эмоционального выгорания.


Keywords

факторы стресса, реагирование, эмоциональное выгорание.

Введение

Тема стресса как особого психофизиологического состояния, возникающего при воздействии экстремальных условий на человека, особенностей его реагирования в этих условиях достаточно актуальна [6]. ­Условия деятельности бригад скорой медицинской помощи (СМП) можно охарактеризовать как экстремальные, стрессовые, сопровождающиеся психоэмоциональным напряжением, которое оказывает влияние на результаты их деятельности. Это необходимость быст­рого анализа, принятия решения и действий по оказанию экстренной помощи при дефиците времени и информации [3]. Существенным стресс-фактором является ответственность бригады СМП за эффективность и последствия оказанной помощи, что влияет как на физическое, так и на эмоциональное состояние, обусловливает возникновение личностных изменений. Диагностирование и анализ особенностей эмоционального реагирования бригад СМП позволят определить психоэмоциональные изменения в структуре личности, изучить их влияние на эффективность оказания неотложной помощи, выявить изменения, требующие психокоррекции, разработать программу их профилактики.

Цель исследования: изучить особенности эмоционального реагирования на стрессовые факторы условий деятельности сотрудников СМП.

Материал и методы

В исследовании приняли участие 41 врач и 37 фельд­шеров СМП ХГКБСНМП им. проф. А.И. Мещанинова. Исследование проведено перед дежурствами и по их окончании с использованием шкалы реактивной и личностной тревожности Спилбергера — Ханина, шкалы дифференциальных эмоций К.Э. Изард, Миссисипской ПТСР (гражданский вариант), исследования уровня эмоционального выгорания В.В. Бойко, опросника перитравматической диссоциации. Анализировались оперативность работы, расхождения диагнозов и повторные вызовы бригады. Результаты обрабатывались методом корреляционного и факторного анализа с помощью компьютерного пакета статистической обработки данных STATISTIKA 6.0.

Результаты исследования и их обсуждение

При исследовании были выявлены определенные особенности эмоционального реагирования сотрудников СМП. Сравнительный анализ уровня тревожности группы врачей показал, что перед сменой преобладает низкий уровень реактивной тревожности — 67,8 ± 8,8 % (умеренная тревожность — 28,6 ± 8,5 %, высокий уровень тревожности — 3,6 ± 3,5 %). После дежурства низкий уровень ситуативной тревожности составлял 50 ± 9,4 %, средний уровень — 46,4 ± ± 9,4 %, высокий — 3,6 ± 3,5 %. В группе фельдшеров перед дежурством преобладал низкий уровень ситуативной тревожности (71,4 ± 8,5 %), в остальных — умеренный (28,6 ± 8,5 %). В конце смены в данной группе также преобладал низкий уровень тревожности — 71,4 ± 8,5 % (умеренный — 25 ± 8,2 %, высокий — 3,6 ± 3,5 %). При этом в обеих группах преобладает средний уровень личностной тревожности (71 % — у врачей и 60 % — в группе фельдшеров), кото­рая является устойчивой индивидуальной характерис­тикой, отражающей предрасположенность субъекта к тревоге. Таким образом, в исследуемых группах наблюдалось повышение реактивной тревожности после дежурства и, следовательно, таких эмоциональных состояний, как напряжение, беспокойство и нервозность. Результаты сравнительного анализа частоты выраженности базовых эмоций в начале и в конце дежурства у врачей и фельдшеров представлены в табл. 1. Так, наиболее характерными для группы врачей являются эмоции интереса и радости. Значительное снижение интереса к концу дежурства является следствием повышения к концу дежурства реактивной тревожности, психической перегрузки и утомления. Частота встречаемости эмоции радости незначительно снижалась.

При этом данная эмоция в начале дежурства была выражена при низком уровне реактивной тревожности. Это объясняется тем, что характеристиками повышенной тревожности являются напряжение, беспокойство, нервозность, что блокирует эмоцию радости. Была выявлена положительная корреляция между эмоциями отвращения (0,96) и страха (0,96) перед дежурством и чувством вины (0,80) в конце дежурства. Так, отвращение перед сменой могло быть вызвано ожиданием неприятных, стрессогенных ситуаций, что связано со страхом перед ними. Возникновение чувства вины в конце дежурства является следствием трансформации данных эмоций в результате невозможности влиять на события в силу ряда причин. Выраженный интерес в начале дежурства (0,70) исключает возникновение эмоций горя (–0,64) и гнева (–0,84) в конце смены. Так, заинтересованность в предстоящей работе, некритичная оценка своего профессионального уровня и сформированные механизмы психологической защиты (например, диссоциация) могут объяснить данную взаимосвязь. Это подтверждает обратная связь эмоций стыда (–0,87) и вины (–0,80) у врачей перед дежурством, что объясняется эмоциональной отстраненностью, безразличием к оценкам собственных профессиональных действий, а также к мнению и чувствам субъектов по взаимодействию. Возможно, это служит механизмом психологической защиты, который исключает переживание эмоций горя и подавленности в результате действия факторов стресса. Выраженность эмоции удивления в начале смены (0,89) имеет прямую взаимосвязь с эмоциями радости (0,69) и удивления (0,79) в конце дежурства. В группе фельдшеров, не работающих самостоятельно, также наиболее выраженными являются эмоции интереса и радости, которые перед дежурством встречаются чаще. Они имеют ­обратную зависимость от ситуативной тревожности перед дежурством (–0,56). Эмоции гнева (0,99), удивления (0,67) и страха (0,67) перед дежурством связаны с возникновением эмоций гнева (0,99), отвращения (0,99), страха (0,99) и вины (0,69) к концу смены. Гнев возникает как защитная реакция, подавление страха перед неожиданными стрессовыми ситуациями. Возникающее в конце рабочей смены чувство вины за собственные действия (или бездействие) подавляется эмоциями гнева, страха и отвращения.

В начале дежурства в группе фельдшеров характерно сочетание эмоций отвращения (0,99), стыда (0,99), страха (0,73), удивления (0,73) и горя (0,71). Эмоциональная вовлеченность в процесс деятельности связана со значимостью внешних оценок собственных действий, повышенной самокритичностью, переживаниями и страхом по поводу возможных ошибок в процессе работы. Также в этой группе наблюдается сочетание эмоций горя (0,62) и вины (0,89) в начале смены и эмоций удивления (0,61) и вины (0,68) в конце. Данная закономерность объясняется неудовлетворенностью собой как профессионалом, повышенной самокритичностью, которые уменьшаются в процессе деятельности. [4]

Определение уровня эмоционального выгорания позволило выявить стереотипы эмоционального реагирования и профессионального поведения сотрудников СМП [1]. Доминирующим симптомом эмоционального выгорания в исследуемых группах являлось неадекватное избирательное эмоциональное реагирование в ходе рабочих контактов, сопровождающееся ощущением невозможности сопереживать, эмоционально помогать субъектам деятельности, увеличением резкости и раздражительности [2]. Формируется эмоциональная отстраненность как исключение из сферы профессиональной деятельности эмоций и чувств, сопровождающееся «эмоционально-нравственной дезориентацией», когда эмоциональное безразличие оправдывается суждениями типа «это не тот случай, чтобы переживать», «таким людям нельзя сочувствовать». При высоком уровне эмоционального выгорания для членов бригад СМП характерны распространение экономии эмоций за пределы профессиональной сферы взаимодействия (на семью, друзей), стремление сократить обязанности, требующие дополнительных эмоциональных затрат. Формируется чувство неудовлетворенности работой и собой, что проявляется в форме переживания ситуативной или личностной тревоги, разочарования в себе, избранной профессии или месте работы, отмечается полная или частичная потеря интереса к человеку — субъекту профессионального действия, который воспринимается как неодушевленный предмет, объект для манипуляций. В конечном итоге это приводит к развитию психовегетативных и психосоматических нарушений [8].

Стрессовые факторы могут не только вызывать ­острые стрессовые реакции, но и способствовать формированию посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). ПТСР часто сопровождается такими психическими нарушениями, как неврозы и невротические расстройства, склонность к суициду, психосоматические нарушения (гипертоническая болезнь, ВСД, заболевания желудочно-кишечного тракта и т.д.) [7]. Для людей с синдромом ПТСР характерны навязчивые воспоминания и мысли о стрессовом событии. Избегание эмоций, связанных с ними, происходит за счет табакокурения, употребления наркотиков, алкоголя, а также с помощью диссоциативных процессов, которые способствуют вытеснению болезненных переживаний из сферы сознания. При ПТСР происходит ослабление и нарушение взаимосвязей с другими людьми, что приводит к снижению адаптивных возможностей [5, 7].

По результатам исследования данных нарушений в группе врачей частота встречаемости ПТСР — 7 ± 4,9 %, тогда как к группе риска относятся 28,6 ± 8,5 % ­врачей. В группе фельдшеров посттравматическое стрессовое расстройство характерно для 3,6 ± 3,5 %, к группе риска относятся 25 ± 8,2 %. Диссоциативные явления наблюдаются у 42,9 ± 9,3 % врачей и у 39,3 ± 9,2 % фельдшеров. Таким образом, у врачей чаще, чем у федьдшеров несамостоятельной работы, выражены синдром ПТСР и, соответственно, диссоциативные явления, что может быть объяснено большей подверженностью негативному влиянию стрессовых факторов и более высоким уровнем ответственности у врачей. При этом у врачей прослеживается положительная корреляция между общим баллом выраженности диссоциации и такими ее конкретными проявлениями, как ощущение потери чувства реальности («выпадение из реальности») (0,78), действия «на автопилоте» (0,67), изменение чувства времени (0,63) и ощущение нереальности происходящего (0,76). То есть данные процессы диссоциации являются преимущественным способом защиты психики от разрушительного воздействия факторов стресса. Для фельдшеров, кроме того, характерны ощущение себя посторонним наблюдателем происходящего непосредственно с ними стрессового события (0,79), амнезия на часть событий, произошедших в их присутствии на момент действия стрессового фактора (0,86), что связано с непосредственной координацией их деятельности врачом.

Анализ расхождения диагнозов и повторных вызовов бригад показал наличие прямой корреляционной связи между ними: чем выше средняя нагрузка (0,88), тем чаще допускаются расхождения диагнозов (0,60), что является следствием утомления и пребывания в стрессовом состоянии. Обнаружено, что увеличение среднего времени обслуживания вызова (0,76) коррелировало с таким диссоциативным явлением, как ощущение себя посторонним наблюдателем происходящего (0,70), что являлось механизмом психологической защиты от деструктивного воздействия стрессовой ситуации. Увеличение времени обслуживания вызова обратно коррелировало с симптомом эмоционального выгорания — редукцией профессиональных обязанностей (–0,62). С одной стороны, минимальное время обслуживания вызова свидетельствует об оперативности работы бригады, с другой — это сокращение обязанностей, требующих дополнительных эмоциональных затрат в профессиональной сфере, уменьшение времени ­общения с больным, качества сбора и анализа дан­ных, анализа и коррекции результатов оказанной ­помощи.

Выводы

Стрессовые факторы, характерные для профессиональной деятельности сотрудников скорой медицинской помощи, влияют на их психоэмоциональное состояние и формируют специфические формы адаптации. Обнаружена зависимость выраженности особенностей психоэмоционального реагирования между врачами и фельдшерами, не работающими самостоятельно. Для врачей характерно сочетание эмоций отвращения и страха перед сменой, трансформирующихся в эмоции вины и стыда в конце дежурства, что является причиной эмоциональной отстраненности, безразличия ко мнению и чувствам субъектов по взаимодействию. Эмоциональная во­влеченность фельдшеров связана со значимостью внешних оценок собственных профессиональных действий, повышенной самокритичностью, переживанием страха по поводу возможных ошибок в процессе деятельности. Обнаружены выраженные признаки ПТСР в обеих исследуемых группах. Стереотипами профессионального поведения являются неадекватное избирательное эмоциональное реагирование, сопровождающееся ощущением невозможности сопереживать, эмоциональная отстраненность. При высоком уровне эмоционального выгорания экономия эмоций распространяется за пределы профессиональной сферы с чувством неудовлетворенности работой и собой, потерей интереса к человеку — субъекту профессионального действия, который начинает восприниматься как неодушевленный предмет, объект для манипуляций. При сопоставлении данных анализа работы обнаружена связь их показателей с диссоциативным поведением и синдромом эмоционального выгорания. При этом прослеживаются две стратегии поведения при адаптации к стрессовым факторам: ограничение времени взаимодействия с субъектом профессиональной деятельности с целью экономии эмоциональных ресурсов, а также эмоциональное и личностное отстранение от экстремальной ситуации.

Перспективой дальнейших исследований является выявление основных механизмов формирования особенностей психоэмоционального реагирования сотрудников СМП для разработки мероприятий их психокоррекции.

Bibliography

1. Бойко В.В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и на других. — М., 1996.
2. Василюк Ф.Е. Психология переживания. — М., 1984. — С. 31-49.
3. Загуровский В.М. Дезадаптационные нарушения вследствие стрессорных факторов в работе членов бригад скорой медицинской помощи // Медицина неотложных состояний. — 2005. — № 1. — С. 65.
4. Изард К.Э. Психология эмоций: Пер. с англ. — СПб., 1999. — 464 с.
5. Психология экстремальных ситуаций: Хрестоматия / Сост. А.Е. Тарас, К.В. Сельченок. — Мн.: Харвест, 2000. — 480 с.
6. Смирнов Б.А., Долгополова Е.В. Психология деятельности в экстремальных ситуациях. — Х.: Гуманитарный Центр, 2007. — 276 с.
7. Тарабрина Н.В. Практикум по психологии посттравматического стресса. — СПб.: Питер, 2001. — 272 с.
8. Тиганов А. Психические расстройства в общесоматической практике // Медицинские новости. — 1996. — № 3 (18). — С. 3.  

Similar articles

Authors: С.А. Бабанов, д.м.н., профессор кафедры профессиональных болезней и клинической фармакологии ГОУ ВПО «Самарский государственный медицинский университет», Россия
"News of medicine and pharmacy" 21-22 (393-394) 2011
Date: 2012.02.01
Физиологические основы  применения анализа вариабельности  ритма сердца для выявления групп риска посттравматического стрессового расстройства
Authors: Левич В.А.(1), Боцьва Н.П.(2)
(1) — Частнопрактикующий врач, г. Запорожье, Украина
(2) — Днепровский национальный университет имени Олеся Гончара, г. Днепр, Украина

"News of medicine and pharmacy" №1 (639), 2018
Date: 2018.03.01
Sections: Specialist manual
Обеспечение психологической реабилитации участников антитеррористической операции на санитарном этапе
Authors: Кострикин А.В.
доктор психологических наук, профессор, психолог, психотерапевт, г. Киев, Украина

"News of medicine and pharmacy" 4 (609) 2017
Date: 2017.05.10
Sections: Specialist manual
Психоэмоциональное сопровождение   обучения и применения сердечно-легочной реанимации
Authors: Зюзько В.В., Загуровский В.М., Харьковская медицинская академия последипломного образования
"Emergency medicine" 2 (49) 2013
Date: 2013.04.10
Categories: Family medicine/Therapy, Medicine of emergency
Sections: Specialist manual

Back to issue