Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.


Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

"Pain. Joints. Spine." 3 (07) 2012

Back to issue

Первые результаты программы «Остеоскрининг Россия»

Authors: Никитинская О.А., Елоева Н.В., Аникин С.Г., Оропцова Н.В., ФГБУ «НИИР» РАМН, г. Москва

Categories: Rheumatology, Traumatology and orthopedics

Sections: Medical forums

print version

Социальная программа «Остеоскрининг Россия» стартовала в нашей стране в 2010 г. Основной предпосылкой для ее проведения стало несоответст­вие данных официальной статистики по распространенности остеопороза (ОП) результатам эпидемиологических исследований. В настоящее время статистические данные, предоставляемые лечебно-профилактическими учреждениями, лишь частично отражают его распространенность в России. Так, проведенные в 90-х годах прошлого столетия в нашем институте популяционные исследования свидетельствуют о том, что в России ОП должен выявляться у каждой третьей женщины и у каждого четвертого мужчины в возрасте старше 50 лет, т.е. 9,5 млн женщин и 4,3 млн мужчин в пересчете на 46 млн жителей РФ, находящихся в этом возрасте. В то же время, по данным официальной статистики, в 2010 г. было зарегистрировано чуть более 140 тысяч больных ОП, а ежегодная регистрация новых случаев ОП по всей стране в течение последних 5 лет не превышала 20 000–26 000 в год (отчеты МЗ и СР РФ). Аналогичная ситуация прослеживается и в официальных статистических данных осложнений ОП-переломов, где из-за особенностей регистрации больных, перенесших перелом, выделить пациентов с ОП практически невозможно. Небольшое эпидемиологическое исследование на стратифицированной выборке г. Москвы показало, что частота ОП-переломов среди лиц старше 50 лет достигает 30 % у женщин и около 12 % — у мужчин [1]. По данным единичных исследований, проведенных в течение последних нескольких лет в различных городах России, было продемонстрировано увеличение частоты остеопоротических переломов бедра по сравнению с данными на конец прошлого века.

Стандартом диагностики ОП является определение минеральной плотности костной ткани (МПК) с помощью двухэнергетической рентгеновской абсорбциометрии (ДРА), так как на основании многочисленных методов оценки было показано, что распространенность переломов коррелирует с показателями МПК в аксиальном скелете: поясничном отделе позвоночника и проксимальном отделе бедренной кости.

К настоящему времени в Российской Федерации имеется 167 двухэнергетических рентгеновских денситометров, большинство из которых, а именно 52 % установлено в Москве, а остальные — в крупных больницах областных центров. Поэтому проведение данного дорогостоящего обследования недоступно подавляющему большинству жителей России [2]. При отсутствии аксиальных рентгеновских денситометров для диагностики остеопороза можно использовать результаты ДРА дистальных отделов костей предплечья. Надо отметить, что проведение денситометрии не входит в программу государственных гарантий, и пациенты очень часто вынуждены оплачивать это обследование самостоятельно, что также ограничивает возможность диагностики ОП.

Среди факторов, влияющих на возникновение ОП и связанных с ним переломов, выделяют наряду с низкой МПК и такие, как пол, возраст, индекс массы тела, курение, злоупотребление алкоголем, предшествующие переломы, перелом шейки бедра у родителей, прием системных глюкокортикоидов, наличие ревматоидного артрита и других заболеваний, влияющих на костный обмен [3]. Ценность этих факторов настолько велика, что они позволяют прогнозировать риск ОП-перелома и без знания МПК. В связи с этим в 2008 г. Всемирной организацией здравоохранения был предложен принципиально новый подход к прогнозированию риска ОП-переломов для возможности раннего назначения профилактического лечения.

Немаловажное значение в развитии ОП придается и потреблению кальция с витамином D. Эти компоненты являются одними из значимых факторов здорового состояния костной ткани, поэтому схемы профилактики ОП всегда включали препараты кальция и витамина D. В организме человека содержится около килограмма кальция, основная часть которого находится в костях и зубах и только примерно 1 % — в других тканях и плазме крови. Кальций не синтезируется в организме, а поступает извне с продуктами питания, основными источниками его являются молочные продукты. Остается недостаточно изученным вопрос о потреблении кальция, одного из важнейших минералов, участвующих в метаболизме костной ткани, с продуктами питания в различных регионах России, не исследовалось на популяционном уровне потребление кальциевых добавок в виде фармакологических препаратов.

Таким образом, на сегодняшний день в России отсутствуют современные объективные данные об истинной распространенности ОП, необходимые для правильного и всестороннего планирования и организации помощи населению. Кроме этого, одной из целей программы явилось привлечение внимания населения и медицинских работников к проблеме остеопороза и широкое внедрение знаний о методах нефармакологической и медикаментозной профилактики данного заболевания.

В программу преимущественно включаются города, в которых отсутствует возможность или невозможно в полном объеме проведение денситометрического обследования всех нуждающихся в нем лиц.

Обследование состоит из анкетирования лиц старше 40 лет с оценкой наличия у них факторов риска развития ОП и переломов, в основу которого положен международный вопросник FRAX®. Особое внимание мы уделяем анкетированию больных с ревматоидным артритом, сахарным диабетом 1-го и 2-го типов, пациентов, получающих системные глюкокортикоиды более 3 месяцев. Кроме того, все анкетированные лица проходят бесплатное обследование на денситометре DTX-200, позволяющем определить МПК дистальных отделов костей предплечья.

В настоящее время создана база данных анкет, полученных из 10 городов России (Архангельск, Владимир, Жуковский, Казань, Ковров, Красноярск, Курск, Мурманск, Оренбург, Щелково) от 9815 участников скрининга (средний возраст 60 ± 10 лет).

Первые результаты скрининга продемонстрировали, что 41 % анкетированных женщин и 34 % мужчин в возрасте 50 лет и старше имеют 3 и более фактора риска ОП, что достоверно больше, чем у людей моложе 50 лет. Известно, что сочетание нескольких факторов риска оказывает кумулятивное действие, увеличивая вероятность возникновения ОП и ОП-переломов.

Нами выявлено, что среднее потребление кальция у женщин и мужчин в обследованных регионах составило 683 ± 231 мг и 635 ± 276 мг соответственно, р < 0,05. При этом в большинстве случаев потребление кальция как у мужчин, так и у женщин составило 50 % и менее суточной потребности, а необходимую по возрасту норму — лишь 9 % женщин и 6 % мужчин.

Проведенный денситометрический скрининг показал, что 20 % обследованных лиц имели показатели МПК, соответствующие ОП, и почти 28 % — остеопению в области предплечья. Как известно, снижение МПК в области предплечья на каждое 1 стандартное отклонение приводит к увеличению риска перелома в этой области и позвонков в 1,7 раза, а перелома бедра — в 1,8 раза [4].

Таким образом, проведенный скрининг показал высокую частоту выявляемости лиц с наличием 3 и более факторов риска ОП среди жителей различных регионов России в возрасте 50 лет и старше. Кроме того, обнаружено, что большинство обследованных потребляли ежедневно менее половины требуемого по возрасту количества кальция с продуктами питания, что нуждается в проведении коррекции диеты или назначения кальция в виде фармакологических добавок. Выявлена высокая частота ОП и остеопении с помощью скринингового метода обследования МПК предплечья.


Bibliography

1. Руководство по остеопорозу / Под ред. Л.И. Беневоленской. — М.: Бином, 2003. — 523 с.

2. Аудит состояния проблемы остеопороза в странах Восточной Европы и Центральной Азии / Под ред. О.М. Лесняк // IOF. — 2011. — С. 46­52.

3. Клинические рекомендации «Остеопороз. Диагностика, профилактика и лечение» / Под ред. О.М. Лесняк, Л.И. Беневоленская. — М.: ГЭОТАР­Медиа, 2009. — 271 с.

4. Marshall D., Johnell O., Wedel H. Meta­analysis of how well measures of bone mineral density predict occurrence of osteoporotic fractures // BMJ. — 1996. — 312. — 1254­1259.


Back to issue