Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.

International journal of endocrinology Том 13, №3, 2017

Back to issue

Results of epidemiological studies on the prevalence of iodine deficiency disorders in the Republic of Uzbekistan

Authors: Исмаилов С.И., Рашитов М.М.
Республиканский специализированный научно-практический медицинский центр эндокринологии
Министерства здравоохранения Республики Узбекистан, г. Ташкент, Республика Узбекистан

Categories: Endocrinology

Sections: Specialist manual

print version


Summary

Актуальність. Незважаючи на проведені заходи, що спрямовані на ліквідацію йодної недостатності, Республіка Узбекистан (РУз) залишається зоною значної поширеності йододефіцитних захворювань. Мета дослідження — вивчення динаміки поширеності йододефіцитних захворювань серед населення в РУз. Матеріали та методи. Поширеність йододефіцитних захворювань серед школярів РУз вивчалася з урахуванням рекомендацій Всесвітньої організації охорони здоров’я. Були проаналізовані такі показники, як поширеність дифузного зоба, йодурія, споживання йодованої кухонної солі. Дані порівнювалися з результатами досліджень попередніх років. Результати. Згідно з показниками йодурії, частка тяжкого дефіциту йоду (менше 20 мкг/л) знизилася з 94,4 % у 1998 році до 21,4 % у 2004 році, до 1,9 % — у 2010 і 2016 роках. Оптимальний рівень споживання йоду (понад 100 мкг/л) збільшився від 0 % в 1998 році до 46,3 % у 2004 році, до 63,7 % — у 2010 і до 76,3 % — у 2016. Порівняльний аналіз поширеності дифузного зоба I і II ступенів показав, що частка даного захворювання становила загалом 72,8 % в 1998 році, 58,8 % — у 2004, 40,2 % — у 2010 і 28,6 % — у 2016. Висновки. Значну роль у прогресі в галузі профілактики йододефіцитних захворювань у РУз відіграв ухвалений у 2007 році закон «Про профілактику йододефіцитних захворювань». Незважаючи на проведені широкомасштабні заходи, дані щодо вмісту йоду в кухонній солі і сечі, отримані у 2016 році, свідчать про те, що 25 % населення РУз все ще залишаються в стані йодного дефіциту.

Актуальность. Несмотря на проводимые мероприятия, направленные на ликвидацию йодной недостаточности, Республика Узбекистан (РУз) остается зоной высокой распространенности йододефицитных заболеваний. Цель исследования — изучение динамики распространенности йододефицитных заболеваний среди населения в РУз. Материалы и методы. Распространенность йододефицитных заболеваний среди школьников РУз изучалась с учетом рекомендаций Всемирной организации здравоохранения. Были проанализированы такие показатели, как распространенность диффузного зоба, йодурия, употребление йодированной пищевой соли. Данные сравнивались с результатами исследований предыдущих лет. Результаты. Согласно показателям йодурии, доля тяжелого дефицита йода (менее 20 мкг/л) снизилась с 94,4 % в 1998 году до 21,4 % в 2004 году, до 1,9 % — в 2010 и 2016 годах. Оптимальный уровень употребления йода (более 100 мкг/л) увеличился с 0 % в 1998 году до 46,3 % в 2004 году, до 63,7 % — в 2010 и до 76,3 % — в 2016. Сравнительный анализ распространенности диффузного зоба I и II степени показал, что доля данного заболевания составила в целом 72,8 % в 1998 году, 58,8 % — в 2004, 40,2 % — в 2010 и 28,6 % — в 2016. Выводы. Значительную роль в прогрессе в области профилактики йододефицитных заболеваний в РУз сы­грал принятый в 2007 году закон «О профилактике йододефицитных заболеваний». Несмотря на проводимые широкомасштабные меры, данные о содержании йода в пищевой соли и моче, полученные в 2016 году, свидетельствуют о том, что 25 % населения РУз все еще остаются в состоянии йодного дефицита.

Background. In spite of the works performed against iodine deficiency disorders (IDD), they still remain severe in Uzbekistan. The purpose of the study was to investigate the dynamics of the prevalence of IDD among the population in the Republic of Uzbekistan. Materials and methods. Epidemiological study of IDD in the Republic of Uzbekistan has been performed according to the World Health Organization (WHO) recommendations. Degree of thyroid enlargement was determined according to the WHO classification. Such indexes, as assessment of urinary iodine concentration and evaluation of salt iodine concentration, have been analyzed. The data were compared with the results of previous years’ studies. Results. Estimation of the severity of IDD by the level of ioduria showed that the proportion of severe iodine deficiency (less than 20 μg/l) decreased from 94.4 % in 1998 to 21.4 % in 2004, to 1.9 % in 2010 and to 1.9 % in 2016. The optimal level of iodine intake (more than 100 μg/l) increased from 0 % in 1998 to 46.3 % in 2004, to 63.7 % in 2010 and 76.3 % in 2016. Comparative analysis of the prevalence of degree I and II diffuse goiter showed that in total the proportion of this disease was 72.8 % in 1998, 58.8 % in 2004, 40.2 % in 2010 and 28.3 % in 2016. Conclusions. The acceptance of law of Uzbekistan “On prevention of iodine deficiency diseases” in 2007 has substantially decreased the prevalence of IDD in Uzbekistan. Nevertheless, despite of large scale actions, our study of ioduria and salt iodine content in 2016 indicated that about 25 % of people in the country still prone to IDD.


Keywords

йододефіцитні розлади; епідеміологія; Республіка Узбекистан

йододефицитные заболевания; эпидемиология; Республика Узбекистан

iodine deficiency disorders; epidemiology; Republic of Uzbekistan

Введение

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) рассматривает йодную недостаточность как глобальную медико-социальную и демографическую проблему, поскольку риску развития йододефицитных заболеваний (ЙДЗ) подвержено все население эндемичных территорий. ЙДЗ относятся к числу наиболее распространенных неинфекционных заболеваний человека. По данным ВОЗ, около 2 млрд жителей планеты живут в условиях йодного дефицита, 655 миллионов человек в мире имеют эндемический зоб, 43 миллиона — нарушения функции мозга и умственную отсталость вследствие йодного дефицита [1–8]. Однако, несмотря на многолетнюю борьбу с йодной недостаточностью, проблема йодного дефицита все еще не решена во многих странах мира, включая Узбекистан. 
В Узбекистане вопросы эндемии зоба начали разрабатываться с конца XVIII века, а регулярное изучение этой проблемы началось с 30-х годов прошлого столетия, когда под руководством профессора С.А. Масумова впервые в Республике Узбекистан (РУз) было проведено комплексное рассмотрение проблемы распространения данного заболевания в Ферганской долине. В последующем в эту нужную для здравоохранения республики работу неоценимый вклад внесли П.И. Федорова, Ш.Ш. Ильясов, Я.Х. Туракулов, Р.К. Исламбеков, В.И. Федосеев, Т.М. Мухамедов и др. [2, 10]. Однако опыт показывает, что ослабление внимания к этой проблеме приводит к бурному росту йододефицитных расстройств. 
Целью настоящего исследования было изучение динамики распространенности йододефицитных заболеваний среди населения РУз в 1998–2016 годах.

Материалы и методы

ВОЗ определила ряд параметров, по которым следует оценивать выраженность йодного дефицита (ЙД): распространенность зоба в популяции (клинический показатель) и уровень выделения йода с мочой (биохимический показатель) [1]. Степень выраженности ЙД определяется распространенностью увеличения щитовидной железы (ЩЖ) в популяции. ЙД может наблюдаться в том случае, если частота диффузного зоба (ДЗ) в популяции детей младшего и среднего школьного возраста превышает 5 %. 
С целью изучения распространенности ЙДЗ в динамике среди школьников РУз были проведены четыре эпидемиологических исследования в период 1998–2016 годов — в 1998, 2004, 2010 и 2016 годах.
Для осуществления количественной оценки содержания йода по всем областям были собраны образцы соли и мочи на базе средних школ среди учеников в возрасте 6–15 лет. В 1998–2006 гг. в каждой области методом случайной выборки по принципу «север — юг — запад — восток» отбирали по одной школе. В этих четырех школах осматривались все ученики на предмет наличия зоба методом пальпации, а также проводился сбор мочи и соли. Начиная с 2007 г. нами осуществляется сбор мочи и соли согласно сентинельному методу ВОЗ [1], который предусматривает осмотр учеников шести школ (случайная выборка), из них 3 — сельских, 3 — городских по каждой области РУз. Школы выбирались по принципу максимальной отдаленности друг от друга. Таким образом, в каждой области РУз в год обследования были собраны по 180 проб мочи (школьники в возрасте 6–15 лет) и по 180 проб соли по уровню употребления (соответственно по 30 проб с каждой школы). Количество обследованных детей, изученных образцов мочи и изученных образцов соли представлено в табл. 1.
Степень увеличения ЩЖ определяли по классификации ВОЗ при помощи пальпации: 0 — ЩЖ не увеличена, I степень и II степень увеличения ЩЖ. 
Определение йода в моче проводилось аммоний-персульфатным методом. Полученные результаты по определению йодурии по стране сгруппированы согласно концентрации йода в моче: < 20 мкг/л соответствует тяжелой степени ЙД, 20–49,9 мкг/л — средней степени тяжести, 50–99,9 мкг/л — легкой степени тяжести, 100–300 мкг/л — норме.
Нами изучен показатель употребления йодированной пищевой соли на уровне домохозяйств. Для этого были собраны образцы пищевой соли из домохозяйств. Данные содержания йода в пищевой соли, собранной по всей стране, были распределены в 3 группы соответственно количеству йодата калия в соли: соль, содержащая 0–4,9 мкг/г йодата калия (нейодированная соль); соль, содержащая 5–14,9 мкг/г йодата калия (пищевая соль недостаточно йодированная) и пищевая соль, содержащая 15,0–55 мкг/г йодата калия (нормально йодированная соль). Для измерения содержания йода в соли применялась методика, основанная на реакции дис–пропорционирования между йодидом и йодатом в кислой среде, в результате чего образуется свободный йод при его титровании раствором тиосульфата натрия. 
Полученные данные были статистически обработаны с помощью пакета программ MS Excel 2013.

Результаты

Эпидемиологические исследования распространенности эндемического зоба в РУз в 1998 году показали, что из 36 212 обследованных школьников ДЗ I степени диагностирован у 59,1 % детей (21 268 чел.), ДЗ II степени — у 13,8 % обследованных (4989 детей). Распространенность эндемического зоба составляет 72,8 % (26 257 детей).
Эпидемиологические исследования распространенности эндемического зоба в РУз 2004 года продемонстрировали, что среди 49 130 обследованных школьников ДЗ I степени обнаружен у 50,2 % детей (24 969 чел.), ДЗ II степени — у 8,6 % обследованных (4101 ребенок). Распространенность эндемического зоба составляет 58,8 % (29 070 детей).
Исследования распространенности эндемического зоба в РУз 2010 года показали, что среди 64 574 обследованных школьников ДЗ I степени диагностирован у 36,5 % детей (23 801 чел.), ДЗ II степени — у 3,7 % обследованных (2282 ребенка). Распространенность эндемического зоба составляет 40,0 % (26 083 детей).
Аналогичные исследования в РУз в 2016 году показали, что среди 39 605 обследованных школьников ДЗ I степени обнаружен у 20,5 % детей (8049 чел.), ДЗ II степени — у 7,9 % (3189 чел.). Распространенность эндемического зоба составляет 28,6 % (11 234 ребенка).
Результаты определения йодурии 1998 года среди репрезентативной группы населения РУз показали, что из 2636 образцов мочи (100 %), собранных со всех регионов, в 94,4 % образцов концентрация йода была менее 20 мкг/л, в 5,4 % — в пределах 20–49 мкг/л, ни в одном образце концентрация йода в моче не была в пределах 50–99,9 мкг/л и в пределах нормы — более 100 мкг/л. Таким образом, полученные данные свидетельствовали о том, что у 94,4 % населения страны имелся дефицит йода тяжелой степени.
При проведении определения йодурии в 2004 году среди репрезентативной группы населения РУз было показано, что из 2750 образцов мочи (100 %), собранных со всех регионов, в 21,4 % образцов концентрация йода была менее 20 мкг/л, в 16,9 % — в пределах 20–49 мкг/л, в 15,4 % — в пределах 50–99,9 мкг/л и в 46,3 % — в пределах нормы — более 100 мкг/л. Таким образом, полученные данные свидетельствуют о том, что у 53,7 % детей отмечался дефицит йода различной степени тяжести.
Результаты определения йодурии 2010 года среди репрезентативной группы населения РУз показали, что из 2520 образцов мочи (100 %), собранных со всех регионов, в 1,9 % образцов концентрация йода была менее 20 мкг/л, в 7 % — в пределах 20–49 мкг/л, в 27,54 % — в пределах 50–99,9 мкг/л и в 63,7 % — в пределах нормы — более 100 мкг/л. Полученные данные свидетельствуют о том, что у 36,3 % детей отмечался дефицит йода различной степени тяжести.
По результатам определения йодурии в 2016 году среди репрезентативной группы населения РУз установлено, что из 1333 образцов мочи (100 %), собранных со всех регионов, в 1,9 % образцов концентрация йода была менее 20 мкг/л, в 4 % образцов — в пределах 20–49 мкг/л, в 17,8 % — в пределах 50–99,9 мкг/л и в 76,3 % — в пределах нормы — более 100 мкг/л. Таким образом, полученные данные свидетельствуют о том, что у 23,7 % детей отмечался дефицит йода различной степени тяжести.
При определении содержания йода в пищевой соли в 1998 году в РУз было показано, что из 1584 исследованных образцов соли, употребляемой в домохозяйствах, в 92,5 % образцов она была нейодированной, в 7,5 % образцов соли содержание йода соответствовало ГОСТу (15,0–55 мкг/г).
Таким образом, в домохозяйствах в 92,5 % образцов пищевой соли содержание йода не соответствовало ГОСТу.
Результаты определения содержания йода в пищевой соли в 2004 году показали, что из 1972 исследованных образцов соли, употребляемой в домохозяйствах, в 19,4 % образцов соль была нейодированной, в 37,3 % — недостаточно йодированной, в 44,7 % образцов соли содержание йода соответствовало ГОСТу (15,0–55 мкг/г). Как видно из вышеизложенного, в домохозяйствах в 55,3 % образцов пищевой соли содержание йода не со–ответствовало ГОСТу. 
При определении содержания йода в пищевой соли в 2010 году было показано, что из 2520 исследованных образцов соли, употребляемой в домохозяйствах, в 6,6 % образцов она была нейодированной, в 32,4 % — недостаточно йодированной, в 62,4 % — содержание йода соответствовало ГОСТу (15,0–55 мкг/г). Таким образом, в домохозяйствах 37,6 % образцов пищевой соли не соответствовали ГОСТу. 
При определении содержания йода в пищевой соли в 2016 году было показано, что из 1273 исследованных образцов соли, употребляемой в домохозяйствах, лишь в 2,1 % образцов соль была нейодированной, 23,1 % — недостаточно йодированной, в 75 % образцов соли содержание йода соответствовало ГОСТу (15,0–55 мкг/г). Таким образом, в домохозяйствах 25 % образцов пищевой соли не со–ответствовали ГОСТу.
Результаты эпидемиологических исследований 1998 года продемонстрировали, что распространенность ДЗ I степени составила 59,1 %, ДЗ II степени — 13,8 % (72,9 %). Наличие йода в моче < 20 мкг/л определялось у 94,4 % населения, и в 92,5 % образцов употребляемая соль была нейодированной. 
Данные эпидемиологических исследований 2004 г. показали, что распространенность ДЗ I степени составила 50,2 %, ДЗ II степени — 8,6 % (58,8 %). Содержание йода в моче более 100 мкг/л определено у 46,3 % населения, и в 44,7 % образцов употребляемая соль была адекватно йодированной (15,0–55 мкг/г). 
Результаты исследований 2010 г. показали, что распространенность ДЗ I степени составила 36,5 %, ДЗ II степени — 3,7 % (40,2 %). Наличие йода в моче более 100 мкг/л определено у 63,7 % населения, и в 62,4 % образцов употребляемая соль была адекватно йодированной (15,0–55 мкг/г). 
Эпидемиологические исследования 2016 г. продемонстрировали, что распространенность ДЗ I степени составила 20,5 %, ДЗ II степени — 7,9 % (28,6 %). Содержание йода в моче более 100 мкг/л определено у 76,3 % населения, и в 75 % образцов употребляемая соль была адекватно йодированной (15,0–55 мкг/г). 

Обсуждение 

Сравнительный анализ распространенности диффузного зоба показал, что частота ДЗ I степени уменьшилась с 59,1 % в 1998 г. до 50,2 % в 2004 г., до 36,5 % — в 2010 г. и до 20,5 % — в 2016 г. Частота ДЗ II степени составила 13,8 % в 1998 г., 8,6 % — в 2004 г., 3,7 % — в 2010 г. и 7,9 % — в 2016 г. Необходимо отметить резкое снижение количества больных с ДЗ. Настоящее исследование показало, что в 2016 году распространенность ДЗ в РУз составила 28,6 %, что свидетельствует о динамичном снижении по сравнению с предыдущими годами. При этом степень тяжести ЙД остается высокой (табл. 2).
Согласно критериям, разработанным экспертами ВОЗ, была оценена степень тяжести ЙДЗ по каждому региону. Полученные данные свидетельствуют о том, что в регионах РУз отмечается достоверное снижение йододефицитных состояний. Согласно показателям йодурии, доля тяжелого дефицита йода снизилась с 94,4 % в 1998 г. до 21,4 % в 2004 г., до 1,9 % — в 2010 г. и 1,9 % — в 2016 г. Оптимальный уровень употребления йода увеличился с 0 % в 1998 г. до 46,3 % в 2004 году, до 63,7 % — в 2010 г. и до 76,3 % — в 2016 г. Однако, несмотря на положительный сдвиг, в настоящее время мы еще не достигли целевых значений по ликвидации ЙДЗ (табл. 3). 
Отсутствие массовой йодной профилактики в Узбекистане после 1991 года в связи с геополитическими изменениями в стране и собственного производства йодированной соли привело к повсеместному увеличению роста заболеваний, связанных с дефицитом йода [2, 10]. С 1998 года постоянно проводились научные исследования и агитационно-пропагандистские мероприятия для обоснования важности проблемы ЙД для страны в целом. 
Благодаря мерам, предпринятым правительством РУз (принятие ГОСТа по производству пищевой йодированной соли, Государственной программы (2005–2009 гг.) и закона РУз «О профилактике йододефицитных заболеваний» (2007 г.)) при технической поддержке ЮНИСЕФ, а также серьезным усилиям предприятий соляной промышленности, получивших помощь от ЮНИСЕФ для реконструкции оборудования по обогащению соли йодом и контролю ее качества, производство качественной йодированной соли за последние 20 лет значительно возросло. Однако это количество покрывает только около 75 % потребности страны в йодированной соли. Согласно рекомендациям ВОЗ, для полной ликвидации дефицита йода требуется йодирование не менее 90 % производимой соли. 
Таким образом, дефицит йода в РУз уменьшился, однако степень тяжести остается высокой, поэтому необходимы дополнительные усилия для решения этой проблемы. Мы считаем, что для успешной ликвидации дефицита йода как в каждом регионе, так и в стране в целом принципиальное значение имеют создание и внедрение региональных программ по реализации закона РУз «О профилактике йододефицитных заболеваний в РУз». Необходимо строго регулировать и контролировать производство и реализацию пищевой йодированной соли в областях. Контрабандная или техническая соль не должна поступать на рынки и в магазины. Также важное значение имеют регулярное проведение мониторинга йодирования пищевой соли на трех уровнях совместно с работниками СЭС, обществами защиты прав потребителей, а также изучение распространенности ЙДЗ эндокринологами, врачами общей практики на местах. Большую роль играет информационно-разъяснительная работа среди различных слоев населения. 

Выводы

1. Согласно показателям йодурии, доля тяжелого дефицита йода в РУз (менее 20 мкг/л) снизилась с 94,4 % в 1998 г. до 21,4 % в 2004 г., до 1,9 % — в 2010 и 2016 гг. Оптимальный уровень употребления йода (более 100 мкг/л) увеличился с 0 % в 1998 г. до 46,3 % в 2004 г., до 63,7 % — в 2010 г. и до 76,3 % — в 2016 г. 
2. Сравнительный анализ распространенности диффузного зоба I и II степени показал, что доля данного заболевания составила в целом 72,8 % в 1998 г., 58,8 % — в 2004 г., 40,2 % — в 2010 г. и 28,6 % — в 2016 г. 
3. Полученные в 2016 году данные о содержании йода в пищевой соли и моче свидетельствуют о том, что, несмотря на проводимые широкомасштабные меры, 25 % населения РУз все еще остаются в состоянии йодного дефицита.
 
Конфликт интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Bibliography

1. Assessment of Iodine Deficiency Disorders and Monitoring Their Elimination. A guide for programme managers. — Second ed. — WHO, 2002.
2. Ismailov S.I., Rashitov M.M., Atadjanova M.M. et al. Universal salt iodization program in Uzbekistan: A cost-benefit analysis // European Applied Sciences. — 2016. — № 2. — 21-24. 
3. Мохорт Т.В. Йодный дефицит: где мы теперь? (Эффективность белорусской стратегии ликвидации йодного дефицита: 15-летний опыт) / Т.В. Мохорт, Н.Д. Коломиец, С.В. Петренко, Е.В. Федоренко, Е.Г. Мохорт // Международный эндокринологический журнал. — 2015. — № 2. — С. 13-19.
4. Всеобщее йодирование соли в государствах Центральной и Восточной Европы и странах СНГ. Опыт, достижения и уроки, приобретенные за 2000–2009 годы. — Женева: Юнисеф, 2011.
5. Zimmermann M., Burgi H., Hurrell R. Iron deficiency predicts poor maternal thyroid status during pregnancy // J. Clin. Endocrinol. Metab. — 2007. — Vol. 92(9). — P. 3436-40. — doi: 10.1210/jc.2007-1082.
6. Raileanu I., Diosady L. Vitamin A stability in salt triple fortified with iodine, iron, and vitamin A // Food Nutr. Bull. — 2006. — Vol. 27(3). — P. 252-259. — doi: 10.1016/j.foodres.2006.09.008.
7. Witzke O. Differential T4 degradation pathways in young patients with preterminal and terminal renal failure // Horm. Metab. Res. — 2007. — Vol. 39(5). — P. 355-358. — doi: 10.1055/s-2007-976536.
8. Zhao J., van der Haar F. Progress in salt iodization and improved iodine nutrition in China, 1995–99 // Food Nutr. Bull. — 2004. — Vol. 25(4). — P. 337-343. — doi: 10.1177/156482650402500403.
9. Pretell E., Delange F., Hostalek U. et al. Iodine nutrition improves in Latin America // Thyroid. — 2004. — Vol. 14(8). — P. 590-599. — doi: 10.1089/1050725041692909.
10. Исмаилов С.И., Нугманова Л.Б., Рашитов М.М. и др. Ситуационный анализ рынка соли по данным предприятий, производящих йодированную соль в Узбекистане // Журнал теоретической и клинической медицины. — 2012. — № 6. — С. 16-24. 

Similar articles

Динамика йододефицитных заболеваний в Республике Каракалпакстан по результатам эпидемиологических исследований 1998, 2004 и 2014 гг.
Authors: Исмаилов С.И., Атаджанова М.М., Юлдашева Ф.З., Рашитов М.М. - Республиканский специализированный научно-практический медицинский центр эндокринологии, г. Ташкент, Узбекистан
International journal of endocrinology 4 (68) 2015
Date: 2015.07.22
Categories: Endocrinology
Sections: Specialist manual
Результаты эпидемиологических исследований  распространенности йододефицитных заболеваний в Ферганской области Республики Узбекистан
Authors: Исмаилов С.И., Каримова М.М., Абдураззакова Д.С., Рашитов М.М., Кулимбетов М.Т., Юлдашева Ф.З., Республиканский специализированный научно-практический медицинский центр эндокринологии МЗ РУз, г. Ташкент, Узбекистан
International journal of endocrinology 1 (41) 2012
Date: 2013.02.05
Categories: Endocrinology
Sections: Clinical researches
Результаты эпидемиологических исследований  распространенности йододефицитных заболеваний в бухарской области Республики Узбекистан
Authors: Исмаилов С.И., Нугманова Л.Б., Рашитов М.М., Азизов Б.А., Юлдашева Ф.З., Шеров У.Н. - РСНПМЦ эндокринологии МЗ Республики Узбекистан
International journal of endocrinology 8 (48) 2012
Date: 2013.03.01
Categories: Endocrinology
Sections: Clinical researches
Результаты эпидемиологических исследований распространенности йододефицитных заболеваний в Хорезмской области Республики Узбекистан
Authors: Исмаилов С.И., Нугманова Л.Б., Рашитов М.М., Атаджанова М.М., Юлдашева Ф.З. - РСНПМЦ эндокринологии МЗ Республики Узбекистан, г. Ташкент
International journal of endocrinology 4 (52) 2013
Date: 2013.08.08
Categories: Endocrinology
Sections: Clinical researches

Back to issue