Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ
день перший
день другий

АКУШЕРИ ГІНЕКОЛОГИ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ
день перший
день другий

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"Child`s Health" Том 13, №7, 2018

Back to issue

Drug management of oxidation-reduction state of the body in respiratory tract diseases (part 5)

Authors: Абатуров А.Е.(1), Волосовец А.П.(2), Борисова Т.П.(1)
(1) — ГУ «Днепропетровская медицинская академия Министерства здравоохранения Украины», г. Днепр, Украина
(2) — Национальный медицинский университет им. А.А. Богомольца, г. Киев, Украина

Categories: Pediatrics/Neonatology

Sections: Specialist manual

print version


Summary

В огляді літератури наведені сучасні дані щодо антиоксидантної та імуномодулюючої дії вітаміну А при захворюваннях органів дихання.

В обзоре литературы представлены современные данные об антиоксидантном и иммуномодулирующем действии витамина А при заболеваниях органов дыхания.

The review of the literature presents modern data on antioxidant activity and immunomodulatory action of vitamin A in diseases of the respiratory system.


Keywords

захворювання органів дихання; антиоксидантна система; медикаментозне управління; огляд

заболевания органов дыхания; антиоксидантная система; медикаментозное управление; обзор

diseases of the respiratory system; antioxidant system; drug management; review

Введение

В предыдущей публикации представлены современные данные о таких антиоксидантных витаминах, как аскорбиновая кислота и токоферол [1]. Данная статья посвящена следующему антиоксидантному витамину — витамину А.

Витамин A был открыт Elmer Verner McCollum и Marguerite Davis из Висконсина-Мэдисона в 1913 году. Они пришли к выводу, что сливочное масло и желток куриного яйца содержат вещество, связанное с липоидами, необходимое для роста животных. Несколько месяцев спустя Thomas Burr Osborne и Lafayette Benedict Mendel из Йельского университета подтвердили и расширили наблюдения доктора Elmer Verner McCollum. Данное вещество первично получило название «жирорастворимый фактор А», а в последующем — «витамин А» [12, 57].

Витамин А

Витамин А включает ряд близких по структуре соединений: ретинол (истинный витамин A, транс-9,13-диметил-7-(1,1,5-триметилциклогексен-5-ил-6)-нонатетраен-7,9,11,13-ол), ретиналь (ретинальдегид), ретиноевую кислоту (полностью трансретиноевую кислоту (RA), эфиры этих веществ и их пространственные изомеры. В химическом отношении ретинол представляет собой циклический непредельный (ненасыщенный) одноатомный спирт, состоящий из 6-членного b-иононового кольца и боковой цепи из двух остатков изопрена, имеющих первичную спиртовую группу. Дальнейшие метаболиты полностью трансретиноевой кислоты, такие как 4-гидрокси-ретиноевая кислота, 18-гидроксиретиноевая, 4-оксоретиноевая кислота и 5,6-эпоксиретиноевая кислота, являются биологически неактивными соединениями. Содержащиеся в растениях и животных продуктах провитамины А — каротины (a-, b-, g-изомеры) — в организме человека конвертируются в витамин А. Впервые они были выделены из моркови, с чем и связано их название (лат. carota — «морковь»). Каротин был открыт Рихардом Мартином Вильштеттером в 1831 году. В настоящее время идентифицировано более 750 каротиноидных соединений [53].

Всасывание ретиноидов в пищеварительном тракте происходит преимущественно в проксимальной части тонкой кишки. Ретиноиды поступают с пищей либо в виде преретиноидов, состоящих преимущественно из ретинола и эфиров ретинола, либо в виде проретиноидных каротиноидов, которые могут быть преобразованы в ретиноиды. Так, в сыворотке крови человека из каротиноидов содержатся преимущественно b-каротин, a-каротин, криптоксантин, ликопин, лютеин и в значительно меньшей концентрации — ксантофиллы (зеаксантин, астаксантин) и полиены (фитофлуен и фитоен). Проретиноидные каротиноиды, в частности b-каротин, попадают в энтероциты при участии скавенджерных рецепторов класса В 1-го типа (SR-B1). Процесс поглощения ретинола энтероцитами не требует участия SR-B1. Оказавшись внутри энтероцитов, b-каротин под действием b-каротин-15, 15´-монооксигеназы (BCMO1) конвертируется в ретиналь, который связывается с клеточным ретинолсвязывающим протеином II типа (CRBPII), или в неизмененном виде, взаимодействуя с холестерином, выделяется из энтероцитов и с хиломикронами попадает в лимфатические сосуды. Ретиналь под действием ретиналь-редуктазы конвертируется в ретинол, который при помощи базолатерального холестеринового АТФ-связывающего кассетного котранспортера ABCA1 секретируется из энтероцитов. В сыворотке крови 95 % ретиноидов находятся в виде ретинола. Остальная часть циркулирующих ретиноидов представлена различными сложными эфирами ретинола, которые связаны с липопротеинами и ретиноевой кислотой. Ретинол циркулирует в сыворотке крови в связке с сывороточным ретинолсвязывающим протеином 4 (RBP4) или с транстиретином. Протеин RBP4 взаимодействует с мембранным рецептором STRA6, в результате чего ретинол поглощается клеткой. Основным депо ретиноидов являются звездчатые клетки (Ito-клетки, перисинусоидальные клетки) печени. Во внутриклеточном пространстве ретинол или этерифицируется лецитинретинолацилтрансферазой (LRAT) и депонируется, или окисляется вначале обратимо ретинолдегидрогеназой (RDH/ADH) до ретиналя (RAL), а затем необратимо ретинальдегид дегидрогеназами (RALDH 1, 2 или 3) до RA, действие которой и обусловливает основные физиологические эффекты витамина A [17, 18, 20]. Ретиноиды являются нестероидными гормонами, которые определяют функционирование различных систем организма, реализуя свое действие через взаимодействие с ядерными рецепторами ретиноидов [11]. В настоящее время различают шесть видов различных ядерных рецепторов ретиноидов: три рецептора ретиноевой кислоты — RAR-a (NR1B1), RAR-b (NR1B2), RAR-g (NR1B3) и ретиноидные X-рецепторы — RXR-a (NR2B1), RXR-b (NR2B2), RXR-g (NR2B3), которые функционируют как гомо- (RXR/RXR) или гетеродимеры RAR/RXR [48, 61]. Связывание c RA: 1) инициирует изменения во взаимодействии гетеродимеров RAR/RXR с корепрессорами и коактиваторами и активацию транскрипции целевых генов; 2) модулирует эпигенетические сигналы; 3) индуцирует транскрипцию генов, кодирующих транскрипционные факторы и сигнальные протеины (например, FOX03A, Hoxa1, Sox9, TRAIL, UBE2D3); 4) приводит к изменениям в сигнальных путях, ассоциированных с рецептором a-эстрогена [27]. Ретиноевая кислота в организме людей существует в двух различных изомерных формах: в виде RA, которая является наиболее распространенной изоформой, и в значительно меньшей концентрации в виде 9-цис-ретиноевой кислоты. RAR связывается только с RA, а RXR взаимодействует исключительно с 9-цис-ретиноевой кислотой [8]. После связывания с полностью трансретиноевой кислотой RAR/RXR перемещаются в ядро клетки и взаимодействуют с cis-чувствительным элементом (RARE), образованным 5´-(A/G)G(G/T)TCA-3´ или 5´-(A/G)G(G/T)(G/T) (G/C)A-3´ последовательностями, которые присутствуют в более чем 500 генах-мишенях. Взаимодействие RAR/RXR с промоторами целевых генов изменяет уровень их транскрипционной активности [7, 26, 47]. Во взаимодействии ретиноидных рецепторов с RARE также участвуют Sin3a, N-COR1, PRAME, Trim24, NRIP1, Ajuba, Zfp423 и MN1/TEL, которые значительно модулируют эффекты действия индуцированных ретиноидных рецепторов и рассматриваются как возможные цели медикаментозной терапии [27]. Полностью трансретиноевая кислота непосредственно влияет на процесс активации многих факторов транскрипции путем фосфорилирования фактора транскрипции CREB, митогенактивированных протеинкиназ ERK1/2, JNK и р38. Также RA, ингибируя индукцию c-Jun и c-fos, подавляет активацию AP-1 [37, 40]. Витамин A играет ключевую роль во множестве различных физиологических процессов. Он участвует в эмбриональном и постнатальном развитии организма; поддержании окислительно-восстановительного и энергетического гомеостаза; модуляции иммунного ответа; в процессе синтеза зрительного пурпура родопсина; сперматогенезе; синтезе и секреции тестостерона; регуляции гликолиза, адипогенеза и липогенеза; модуляции рецепторов для конечных продуктов гликозилирования; регуляции апоптоза, дифференцировки и пролиферации клеток; функционировании внутриклеточных сигнальных путей и др. [30, 51]. Все эти процессы неразрывно связаны с контролем окислительно-восстановительного состояния. Ретиноиды в респираторном тракте играют полифункциональную роль: они участвуют во внутриутробном образовании альвеол, стимулируют пролиферацию и защищают альвеолоциты 2-го типа от эластазиндуцированного повреждения; подавляют цитокининдуцированную деградацию внеклеточного матрикса фибробластами; ингибируют активность металлопротеиназы-9 внеклеточного матрикса и индуцируют активность тканевого ингибитора 1 матриксных протеиназ [38, 58].

Антиоксидантное действие

Каротиноиды с длинными полиненасыщенными цепями являются хорошими скавенджерами свободных катион-радикалов, но их антиоксидантное действие гораздо менее очевидно, так как они не являются донорами электронов. Поэтому каротиноиды в большей степени антирадикальные, чем антиоксидантные вещества [22]. Каротиноиды являются особенно эффективными инактиваторами активных кислородсодержащих метаболитов АКМ при наличии аскорбиновой кислоты. По снижению антирадикальной активности каротиноиды могут быть представлены следующей последовательностью: ликопин, кантаксантин, b-каротин [13]. Ликопин является одним из самых мощных антирадикалов, его способность инактивировать синглетный кислород вдвое выше, чем у b-каротина, который в 10 раз активнее a-токоферола [35]. Следует отметить, что ликопин характеризуется относительно высокой скоростью окислительно-восстановительных процессов, поэтому он менее эффективен в защите липидов от действия свободных радикалов, чем более гидрофобные каротиноиды (ликопин и b-каротин). Такие каротиноиды, как лютеин, зеаксантин, астаксантин, кантаксантин, инактивируют не только 1O2, но и активные азотсодержащие радикалы [19]. Астаксантин является самым мощным каротиноидным ингибитором перекисного окисления липидов липидного бислоя мембраны клеток [32, 41], действие которого изучается при аллергических заболеваниях органов дыхания [31] и болезнях сердечно-сосудистой системы [25]. Каротиноиды помимо прямого антирадикального действия оказывают и опосредованное влияние на окислительно-восстановительный статус. Так, установлено, что ликопин модулирует генерацию АКМ, ААМ, активность факторов транскрипции NRF2, NF-kB, AP-1, малых ГТФаз, МАРК, редокс-сенситивных протеинов, участвующих в росте клеток, например p53, и протеинов семейства Bcl-2 и Ku протеинов, связывающихся с концевыми участками двухцепочечных молекул ДНК. Показано, что ликопин и b-каротин подавляют генерацию АКМ, снижая экспрессию NOX2, NOX4, и ААМ, ингибируя iNOS. Ликопин, усиливая активность фактора транскрипции NRF2, способствует увеличению внутриклеточного глутатиона, повышению экспрессии EPHX1, SOD, CAT, HO-1, GST, GCL [35]. Бета-каротин и ликопин активируют цитохром Р450 в легочной ткани, препятствуя оксидантному действию табачного дыма [23]. Витамин A играет важную физиологическую роль в поддержании окислительно-восстановительного баланса. Показано, что дефицит витамина A у лабораторных крыс сопровождается развитием окислительного повреждения митохондрий. Было сделано предположение, что ретинол непосредственно участвует в переносе электрона от PKCd на цитохром C, в результате чего увеличивается поступление ацетил-КоА в цикл Кребса [30]. Функционирование PKCd/ретинол сигналосомы осуществляется следующим образом: PKCd образует комплекс с ретинолом, адаптерным протеином p66Shc и цитохромом С; данный комплекс получил название PKCd/ретинол сигналосомы. PKCd связывается по типу фосфо-Tyr/SH2, взаимодействуя с N-терминальным регионом, а цитохром C связывается с С-терминальной частью протеина p66Shc, используя гидрофобный глутамат-богатый сайт связывания p66Shc. Активация PKCd осуществляется путем окисления домена цинкового пальца. Дальнейший перенос электрона от PKCd к цитохрому осуществляется молекулярной структурой ретинола [29]. Ацетил-КоА образуется в результате последовательного процесса окислительного декарбоксилирования пирувата (пировиноградной кислоты), который происходит в матриксе митохондрий, с помощью мультиферментного пируватдегидрогеназного комплекса (PDHC), состоящего из 3 ферментов (пируватдекарбоксилаза (Е1), дигидролипоилтрансацетилаза (Е2), дигидролипоилдегидрогеназа (Е3)) и 5 коферментов (тиаминдифосфат, липоевая кислота, ФАД, НАД+ и КоА). Превращение пирувата в ацетил-КоА представлено следующим образом: СН3-СО-СООН + НАД+ + HSKoA →CH3-CO-SKoA + НАДH + H+ + CO2.

В ходе этой реакции происходит окислительное декарбоксилирование пирувата, в результате которого карбоксильная группа удаляется в виде СО2, а ацетильная группа включается в состав ацетил-КоА. Основной продукт — КоА-активированный двухуглеродный компонент может конденсироваться с оксалоацетатом в первой реакции цикла трикарбоновых кислот (цикле Кребса) или использоваться для синтеза жирных кислот и холестерола. Основным регулируемым компонентом PDHC является фермент Е1, активность которого модулируют киназа пируватдегидрогеназы (PDK) и фосфатаза пируватдегидрогеназы (PDP), инактивируя и активируя ее молекулу соответственно [3]. Активация PKCd приводит к дефосфорилированию PDK2, тем самым снижая ее активность и, соответственно, повышая активность PDH, что ведет к увеличению синтеза ацетил-КоА, ускорению процесса потребления кислорода и увеличению синтеза АТФ [42]. Таким образом, участвуя в окислении PKCd, ретинол регулирует поток поступления ацетил-КоА в цикл Кребса, модулируя редокс-состояние клетки. Также ретинол усиливает антиоксидантное действие витамина Е. Витамин А способствует поддержанию SH-групп протеинов в восстановленном состоянии, препятствуя их окислению. Вместе с токоферолом и аскорбиновой кислотой он активирует включение селена в состав глутатионпероксидазы [2]. Несмотря на наличие выраженного антиоксидантного действия, установлено, что RA является абсолютно необходимым соединением, которое поддерживает экспрессию DUOX2 в клетках первичного трахеобронхиального эпителия. Под влиянием RA в клетках эпителия респираторного тракта происходит увеличение практически в 6 раз содержания мРНК DUOX2 с одновременным пропорциональным увеличением генерации H2O2. Также продемонстрировано, что индукция DUOX2 риновирусами происходит исключительно при наличии RA. Но на экспрессию и активность DUOX1 в эпителиоцитах респираторного тракта RA не оказывает достоверного влияния [5].

Иммуномодулирующее действие

Каротиноиды оказывают влияние на иммунную систему независимо от их конвертации в витамин А. Каротиноиды повышают активность пролиферации лимфоцитов. Даже кантаксантин, который не обладает провитаминным свойством, индуцирует пролиферацию лимфоцитов. Каротиноиды, в частности ликопин, стимулируют дифференциацию нулевых Т-лимфоцитов, предопределяя генерацию CD4+ Т-хелперов. Применение b-каротина в дозе 180 мг/сут на протяжении 7 суток сопровождается увеличением на 30 % содержания CD4+ в периферической крови у здоровых взрослых людей. Каротиноиды увеличивают количество в периферической крови NK-клеток, а также их цитотоксическую активность. Бета-каротин усиливает синтез макрофагами TNF-b, стимулирует цитотоксическую и бактерицидную активность нейтрофилов, в то время как ретинол и ретиноевая кислота снижают активность фагоцитоза [16, 46]. Было установлено, что ликопин ингибирует функционирование NF-kB и NF-kB-зависимую экспрессию генов IL-8, MMP-9. Ликопин достоверно ингибирует ЛПС-индуцированную активацию ERK, р38, JNK и NF-kB [35, 36, 50, 55]. Витамин А следует рассматривать как иммуномодулятор, применение которого при вакцинации может способствовать повышению уровня синтеза специфических антител, но способно привести к развитию неблагоприятного исхода [9]. Роль витамина A в функционировании иммунной системы невозможно переоценить. Известно, что дефицит витамина A сопровождается повышением количества нейтрофилов и снижением представительства моноцитов в периферической крови, селезенке и костном мозге, уменьшением представительства и активности цитотоксичности NK-клеток, подавлением локомоторной функции фагоцитирующих клеток, ингибицией продукции IgA, IgM и IgG, усилением Th 1-ответа с повышенной секрецией IFN-g. Показано, что витамин A — необходимый фактор кооперации CD4+ Т-хелперов и В-клеток. Ретиноевая кислота усиливает экспрессию мембранного рецептора STRA6 дендритных клеток, Т-лимфоцитов. Взаимодействие RBP4 с STRA6 сопровождается усилением экспрессии молекул адгезии (ICAM-1/CD54), хемокинового рецептора CCR7 на CD4+ T-клетках и B-клетках, секретирующих IgA, и его лиганда CCL25 на эпителиоцитах. Ретиноевая кислота усиливает цитотоксичность и пролиферацию Т-клеток и может ингибировать пролиферацию B-лимфоцитов. Ретиноевая кислота модулирует процесс презентации антигена, оказывая прямое воздействие на дендритные клетки; предопределяет процесс дифференциации наивных CD4+ Т-лимфоцитов в Th1-, Th2-, Treg- или Th17-клетки. Данные эффекты обусловлены способностью RA индуцировать экспрессию гена IL-4, который обусловливает Th2-направленность процесса дифференцировки Т-клеток, и блокировать активность экспрессии основного регулятора Th1-клеток — фактора транскрипции T-bet. Дефицит витамина A коррелирует со снижением уровня активности Th2-ассоциированного ответа, и, наоборот, витамин A ингибирует продукцию Th1-ассоциированных цитокинов. Ретиноевая кислота подавляет дифференцировку провоспалительных Th17-клеток и индуцирует дифференцировку супрессорных регуляторных FOXP3+-Т-клеток. Таким образом, RA одновременно оказывает индуцирующее и толерогенное действие на иммунную систему [15, 33, 43, 60]. Дендритные клетки могут метаболизировать ретинол в ретиноевую кислоту, участие которой предетерминирует процессы индукции механизмов врожденного и приобретенного иммунитета. Дендритные клетки происходят из моноцитов и предшественников дендритных клеток. Все зрелые дендритные клетки характеризуются способностью презентировать антиген наивным Т-клеткам, однако субпопуляция дендритных клеток весьма неоднородна по своему происхождению, миграции, локализации, экспрессии маркеров на поверхности клеточной мембраны, спектру цитокиновой продукции. В респираторном тракте идентифицируются четыре основные субпопуляции DC: CD11c high CD11b low MHC II класса high CD207+ CD103+, CD11c int CD11b high MHC II класса high CD103, CD103 MHC II класса neg med CD11b high моноцитарного происхождения и небольшая по представительству субпопуляция B220+Ly6C+MHC II класса low плазмацитоидных DC [21]. В 2004 году Makoto Iwata и соавт. [44] продемонстрировали, что DC слизистых оболочек обладают способностью метаболизировать ретинол в RA. Они показали, что клетки CD11c+DC брыжеечных лимфатических узлов высоко экспрессируют фермент RALDH2. Из субпопуляций DC наиболее активными продуцентами RA являются DC, экспрессирующие CD103. CD103+DC также экспрессируют протеины плотных контактов: клаудин-1, клаудин-7 и ZO-2, что, вероятно, облегчает их взаимодействие с эпителиоцитами респираторного тракта [21]. Эта субпопуляционная неоднородность является существенным фактором, который определяет ход развития специфического иммунного ответа [28]. Показано, что RA, которая продуцируется DC, стимулирует экспрессию рецепторов самонаведения (a4b7-интегрина и CCR9) к эпителиоцитам слизистой оболочки на Т- и В-лимфоцитах. При наличии TGF-b RA способствует дифференцировке наивных Т-клеток в регуляторные Foxp3+Т-клетки, а при высоких концентрациях ингибирует дифференцировку Th17-клеток. При наличии IL-6 и IL-5 RA обусловливает переход иммуноглобулинового синтеза на Ig класса A [34, 37, 39, 59]. Необходимо отметить, что RA ингибирует пролиферацию гладкомышечных клеток сосудов системного и легочного кровообращения. Также RA, модулируя активность пути PI3K/AKT, подавляет миграцию гладкомышечных клеток, которая возникает в ответ на действие тромбоцитарного фактора роста, тем самым, возможно, предупреждая ремоделирование респираторного тракта [14, 45]. В настоящее время на основе ретинола разработано несколько лекарственных средств. Согласно результатам исследования, в котором приняли участие 1194 человека, проведенного Европейским респираторным обществом, снижение концентрации b-каротина в сыворотке крови ассоциировано с уменьшением объема форсированного выдоха за 1 с (ОФВ1) [49], а увеличение концентрации b-каротина и ретинола в сыворотке крови сопровождается улучшением вентиляционной функции легких [10]. Bharat Thyagarajan и соавт. [50], изучив взаимосвязь между концентрацией каротиноидов (b-криптоксантин, a-каротин, b-каротин, лютеин, зеаксантин и ликопин) в сыворотке и показателями вентиляционной функции легких, установили вес влияния различных каротиноидов на вентиляцию легких. Авторы, согласно результатам линейной регрессионной модели, в которой было учтено влияние таких факторов, как раса, возраст, рост, индекс массы тела, уровень физической активности и курение, показали, что максимальная форсированная жизненная емкость легких (Р ≤ 0,01) и ОФВ1 (Р ≤ 0,05) зависят от суммарной концентрации каротиноидных провитаминов А и b-криптоксантина в сыворотке крови. Содержание лютеина, зеаксантина и ликопина не коррелировали с показателями вентиляционной функции легких. Наличие ассоциации обеспечения витамином A с хроническими заболеваниями органов дыхания установлено на основании метаанализа более чем 40 исследований. Показано, что относительно низкое потребление с продуктами питания витамина A достоверно ассоциировано с риском развития бронхиальной астмы и хронической обструктивной болезнью легких [4, 52, 56]. Снижение уровня употребления витамина A особенно увеличивает риск развития бронхиальной астмы у детей [6]. Однако согласно данным метаанализа, проведенного Jinming Gao и соавт. [24], употребление витаминных антиоксидантов, в том числе и b-каротина, не влияет на риск развития бронхиальной астмы. В настоящее время стало очевидным фактом то, что биоконверсия b-каротина в витамин A гораздо менее эффективна и физиологически значима, чем это предполагалось раньше. Несмотря на то, что у многих каротиноидов, в частности астаксантина, ликопина, лютеина и зеаксантина, экспериментально установлено наличие антиоксидантного и иммуномодулирующего действия, а высокий уровень их употребления ассоциирован со снижением риска развития целого ряда хронических заболеваний, до настоящего времени нет прямых доказательных данных, достоверно подтверждающих клиническую эффективность терапии каротиноидами [51].

Конфликт интересов. Авторы заявляют об отсутствии какого-либо конфликта интересов при подготовке данной статьи.


Bibliography

1. Абатуров А.Е. Медикаментозное управление окислительно-восстановительным состоянием организма при заболеваниях органов дыхания (часть 4) / А.Е. Абатуров, А.П. Волосовец, Т.П. Борисова // Здоровье ребенка. — 2018. — Т. 13, № 6. — С. 616-620. DOI: 10.22141/2224-0551.13.6.2018.143169.

2. Витамины как основа иммунометаболической терапии / А.А. Савченко, Е.Н. Анисимова, А.Г. Борисов, А.Е. Кондаков. — Красноярск: Издательство КрасГМУ, 2011. — 213 с.

3. Струмило С.А. Механизмы быстрой регуляции активности пируватдегидрогеназного комплекса у млекопитающих / С.А. Струмило, Н.П. Канунникова // Веснік ГрДу. — 2010, Сер. 2. — Т. 96, № 2. — С. 146-152.

4. Allen S. Association between antioxidant vitamins and asthma outcome measures: systematic review and meta-analysis / S. Allen, J.R. Britton, J.A. Leonardi-Bee // Thorax. — 2009. — Vol. 64, № 7. — P. 610-619. doi: 10.1136/thx.2008.101469.

5. All-trans retinoic acid mediates DUOX2 expression and function in respiratory tract epithelium / A.L. Linderholm, J. Onitsuka, C. Xu, M. Chiu, W.M. Lee, R.W. Harper // Am. J. Physiol. Lung Cell. Mol. Physiol. — 2010. — Vol. 299, № 2. — P. 215-221. doi: 10.1152/ajplung.00015.2010.

6. Al Senaidy A.M. Serum vitamin A and beta-carotene levels in children with asthma // J. Asthma. — 2009. — Vol. 46, № 7. — P. 699-702. doi: 10.1080/02770900903056195.

7. Balmer J.E. Gene expression regulation by retinoic acid / J.E. Balmer, R. Blomhoff // J. Lipid Res. — 2002. — Vol. 43, № 11. — P. 1773-1808; Balmer J.E., Blomhoff R. Gene expression regulation by retinoic acid // J. Lipid Res. — 2002 Nov. — 43(11). — Р. 1773-808. PMID: 12401878.

8. Bastien J. Nuclear retinoid receptors and the transcription of retinoid-target genes / J. Bastien, C. Rochette-Egly // Gene. — 2004. — Vol. 328. — P. 1-16. DOI: 10.1016/j.gene.2003.12.005.

9. Benn C.S. Combining vitamin A and vaccines: convenience or conflict? // Dan. Med. J. — 2012. — Vol. 59, № 1. — P. 4378. PMID: 22239846.

10. Bendich A. From 1989 to 2001: what have we learned about the «biological actions of beta-carotene»? // J. Nutr. — 2004. — Vol. 134, № 1. — P. 225-230. DOI: 12.1093/jn/134.1.225S.

11. Berbis P. Rétinoïdes: mécanismes d’action // Ann. Dermato.l Venereol. — 2010. — Vol. 137, Suppl 3. — P. 97-103. doi: 10.1016/S0151-9638(10)70036-3.

12. Berdanier C. Advanced Nutrition Micronutrients. — CRC Press, 1997. — P. 22-39.

13. Böhm F. Interactions of dietary carotenoids with singlet oxygen (1O2) and free radicals: potential effects for human health / F. Böhm, R. Edge, T.G. Truscott // Acta Biochim. Pol. — 2012. — Vol. 59, № 1. — P. 27-30. PMID: 22428151.

14. Camoretti-Mercado B. Targeting the airway smooth muscle for asthma treatment // Transl. Res. — 2009. — Vol. 154, № 4. — P. 165-174. doi: 10.1016/j.trsl.2009.06.008.

15. CD4+ Foxp3+ regulatory T cells induced by TGF-b, IL-2 and all-trans retinoic acid attenuate obliterative bronchiolitis in rat trachea transplantation / Q. Shi, H. Cao, J. Liu // Int. Immunopharmacol. — 2011. — Vol. 11, № 11. — P. 1887-1894. doi: 10.1016/j.intimp.2011.07.020.

16. Chew B.P. Carotenoid action on the immune response / B.P. Chew, J.S. Park // J. Nutr. — 2004. — Vol. 134, № 1. — P. 257-261. DOI: 10.1093/jn/134.1.257S.

17. Clagett-Dame M. Vitamin A in reproduction and development / M. Clagett-Dame, D. Knutson // Nutrients. — 2011. — Vol. 3, № 4. — P. 385-428. doi: 10.3390/nu3040385.

18. Clugston R.D. The adverse effects of alcohol on vitamin A metabolism / R.D. Clugston, W.S. Blaner // Nutrients. — 2012. — Vol. 4, № 5. — P. 356-371. doi: 10.1002/zoo.21140.

19. Comparative antioxidant effects of lycopene, apo-10'-lycopenoic acid and apo-14'-lycopenoic acid in human macrophages exposed to H(2) O(2) and cigarette smoke extract / A. Catalano, R.E. Simone, A. Cittadini, E. Reynaud, C. Caris-Veyrat, P. Palozza // Food Chem. Toxicol. — 2013. — Vol. 51С. — P. 71-79. doi: 10.1016/j.fct.2012.08.050.

20. D’Ambrosio D.N. Vitamin A metabolism: an update / D.N. D’Ambrosio, R.D. Clugston, W.S. Blaner // Nutrients. — 2011. — Vol. 3, № 1. — P. 63-103. doi: 10.3390/nu3010063.

21. Development and functional specialization of CD103+ dendritic cells / del M.L. Rio, G. Bernhardt, J.I. Rodriguez-Barbosa, R. Förster // Immunol. Rev. — 2010. — Vol. 234, № 1. — P. 268-281. doi: 10.1111/j.0105-2896.2009.00874.x.

22. Edge R. The carotenoids as anti-oxidants — a review / R. Edge, D.J. McGarvey, T.G. Truscott // J. Photochem Photobiol. B. — 1997. — Vol. 41, № 3. — P. 189-200. PMID:9447718.

23. Effects of dietary carotenoids on mouse lung genomic profiles and their modulatory effects on short-term cigarette smoke exposures / H.H. Aung, V.T. Vasu, G. Valacchi et al. // Genes Nutr. — 2009. — Vol. 4, № 1. — P. 23-39. doi: 10.1007/s12263-008-0108-z.

24. Extracellular superoxide dismutase in pulmonary fibrosis / F. Gao, V.L. Kinnula, M. Myllärniemi, T.D. Oury // Antioxid. Redox. Signal. — 2008. — Vol. 10, № 2. — P. 343-354. DOI: 10.1089/ars.2007.1908.

25. Fassett R.G. Astaxanthin in cardiovascular health and disease / R.G. Fassett, J.S. Coombes // Molecules. — 2012. — Vol. 17, № 2. — P. 2030-2048. doi: 10.3390/molecules17022030.

26. Genome-wide in silicoidentification of new conserved and functional retinoic acid receptor response elements (direct repeats separated by 5 bp) / S. Lalevée, Y.N. Anno, A. Chatagnon et al. // J. Biol. Chem. — 2011. — Vol. 286, № 38. — P. 33322-33334. doi: 10.1074/jbc.M111.263681.

27. Gudas L.J. Retinoids regulate stem cell differentiation / L.J. Gudas, J.A. Wagner // J. Cell. Physiol. — 2011. — Vol. 226, № 2. — P. 322-330.

28. Haczku A. The dendritic cell niche in chronic obstructive pulmonary disease // Respir. Res. — 2012. — Vol. 13. — P. 80. doi: 10.1186/1465-9921-13-80.

29. Hiding in plain sight: uncovering a new function of vitamin A in redox signaling / B. Hoyos, R. Acin-Perez, D.A. Fischman et al. // Biochim. Biophys. Acta. — 2012. — Vol. 1821, № 1. — P. 241-247. doi: 10.1016/j.bbalip.2011.06.014.

30. Hill G.E. The Vitamin A-Redox Hypothesis: A Biochemical Basis for Honest Signaling via Carotenoid Pigmentation / G.E. Hill, J.D. Johnson // Am. Nat. — 2012. — Vol. 180, № 5. — P. 127-150. doi: 10.1086/667861.

31. In vitro suppression of lymphocyte activation in patients with seasonal allergic rhinitis and pollen-related asthma by cetirizine or azelastine in combination with ginkgolide B or astaxanthin / F.F. Mahmoud, D. Haines, R. Al-Awadhi et al. // Acta Physiol. Hung. — 2012. — Vol. 99, № 2. — P. 173-184. doi: 10.1556/APhysiol.99.2012.2.11.

32. Kidd P. Astaxanthin, cell membrane nutrient with diverse clinical benefits and anti-aging potential // Altern. Med. Rev. — 2011. — Vol. 16, № 4. — P. 355-364. PMID: 22214255.

33. Kim C.H. Roles of retinoic acid in induction of immunity and immune tolerance // Endocr. Metab. Immune Disord. Drug Targets. — 2008. — Vol. 8, № 4. — P. 289-294. PMID: 19075782.

34. Lung dendritic cells have a potent capability to induce production of immunoglobulin A / T. Naito, T. Suda, K. Suzuki et al. // Am. J. Respir. Cell. Mol. Biol. — 2008. — Vol. 38, № 2. — P. 161-167. DOI: 10.1165/rcmb.2007-0237OC.

35. Lycopene as a guardian of redox signaling / P. Palozza, A. Catalano, R. Simone, A. Cittadini // Acta Biochim. Pol. — 2012. — Vol. 59, № 1. — P. 21-25.

36. Lycopene inhibits NF-kB-mediated IL-8 expression and changes redox and PPARg signalling in cigarette smoke-stimulated macrophages / R.E. Simone, M. Russo, A. Catalano et al. // PLoS One. — 2011. — Vol. 6, № 5. — P. 19652. doi: 10.1371/journal.pone.0019652.

37. Manicassamy S. Retinoic acid-dependent regulation of immune responses by dendritic cells and macrophages / S. Manicassamy, B. Pulendran // Semin. Immunol. — 2009. — Vol. 21, № 1. — P. 22-27. doi: 10.1016/j.smim.2008.07.007.

38. Massaro D. Retinoids, alveolus formation, and alveolar defi ciency: clinical implications / D. Massaro, G.D. Massaro // Am. J. Respir. Cell. Mol. Biol. — 2003. — Vol. 28, № 3. — P. 271-274. DOI: 10.1165/rcmb.F263.

39. Mouse CD11bhigh lung dendritic cells have more potent capability to induce IgA than CD103+ lung dendritic cells in vitro / Y. Suzuki, T. Suda, K. Furuhashi et al. // Am. J. Respir. Cell. Mol. Biol. — 2012. — Vol. 46, № 6. — P. 773-780. doi: 10.1165/rcmb.2011-0329OC.

40. MyD88 and retinoic acid signaling pathways interact to modulate gastrointestinal activities of dendritic cells / E.J. Villablanca, S. Wang, J. de Calisto et al. // Gastroenterology. — 2011. — Vol. 141, № 1. — P. 176-185. doi: 10.1053/j.gastro.2011.04.010.

41. Pashkow F.J. Astaxanthin: a novel potential treatment for oxidative stress and infl ammation in cardiovascular disease / F.J. Pashkow, D.G. Watumull, C.L. Campbell // Am. J. Cardiol. — 2008. — Vol. 101, № 10A. — P. 58-68. doi: 10.1016/j.amjcard.2008.02.010.

42. Regulation of intermediary metabolism by the PKCdelta signalosome in mitochondria / R. Acin-Perez, B. Hoyos, J. Gong et al. // FASEB J. — 2010. — Vol. 24, № 12. — P. 5033-5042. doi: 10.1096/fj.10-166934.

43. Regulation of IL-17 in chronic infl ammation in the human lung/ Pridgeon C., Bugeon L., Donnelly L. et al. // Clin Sci (Lond). — 2011 Jun. — 120(12). — Р. 515-24. doi: 10.1042/CS20100417.

44. Retinoic acid imprints gut-homing specificity on T cells / M. Iwata, A. Hirakiyama, Y. Eshima, H. Kagechika, C. Kato, S.Y. Song // Immunity. — 2004. — Vol. 21, № 4. — P. 527-538. DOI: 10.1016/j.immuni.2004.08.011.

45. Retinoic acid inhibits airway smooth muscle cell migration / R.M. Day, Y.H. Lee, A.M. Park, Y.J. Suzuki // Am. J. Respir. Cell. Mol. Biol. — 2006. — Vol. 34, № 6. — P. 695-703. DOI: 10.1165/rcmb.2005-0306OC.

46. Retinoids as critical modulators of immune functions: new therapeutic perspectives for old compounds / M. Montrone, D. Martorelli, A. Rosato, R. Dolcetti // Endocr. Metab. Immune Disord. Drug Targets. — 2009. — Vol. 9, № 2. — P. 113-131. PMID: 19519462.

47. Rhinn M. Retinoic acid signalling during development / M. Rhinn, P. Dollé // Development. — 2012. — Vol. 139, № 5. — P. 843-858. doi: 10.1242/dev.065938.

48. Rochette-Egly C. Dynamic and combinatorial control of gene expression by nuclear retinoic acid receptors (RARs) / C. Rochette-Egly, P. Germain // Nucl. Recept. Signal. — 2009. — Vol. 7. — P. 005. doi: 10.1621/nrs.07005.

49. Serum carotenoids, vitamins A and E, and 8 year lung function decline in a general population / A. Guénégou, B. Leynaert, I. Pin, G.  Le Moël, M. Zureik, F. Neukirch // Thorax. — 2006 — Vol. 61, № 4. — P. 320-326. DOI: 10.1136/thx.2005.047373.

50. Serum carotenoid concentrations predict lung function evolution in young adults: the Coronary Artery Risk Development in Young Adults (CARDIA) study / B. Thyagarajan, K.A. Meyer, L.J. Smith et al. // Am. J. Clin. Nutr. — 2011. — Vol. 94, № 5. — P. 1211-1218. doi: 10.3945/ajcn.111.019067.

51. Sommer A. A global clinical view on vitamin A and carotenoids / A. Sommer, K.S. Vyas // Am. J. Clin. Nutr. — 2012. — Vol. 96, № 5. — P. 1204-1206. doi: 10.3945/ajcn.112.034868.

52. Supplementation with vitamin A early in life and subsequent risk of asthma / W. Checkley, K.P. West Jr, R.A. Wise et al. // Eur. Respir. J. — 2011. — Vol. 38, № 6. — P. 1310-1319. doi: 10.1183/09031936.00006911.

53. Takaichi S. Carotenoids in algae: distributions, biosyntheses and functions // Mar. Drugs. — 2011. — Vol. 9, № 6. — P. 1101-1118. doi: 10.3390/md9061101. Epub. 2011 Jun 15.

54. Tomato lycopene and inflammatory cascade: basic interactions and clinical implications / P. Palozza, N. Parrone, A. Catalano, R. Simone // Curr. Med. Chem. — 2010. — Vol. 17, № 23. — P. 2547-2563.

55. Tomato lycopene extract prevents lipopolysaccharide-induced NFkappaB signaling but worsens dextran sulfate sodium-induced colitis in NF-kappaBEGFP mice / Y.E. Joo, T. Karrasch, M. Mühlbauer et al. // PLoS One. — 2009. — Vol. 4, № 2. — P. 4562. doi: 10.1371/journal.pone.0004562.

56. Tsiligianni I.G. A systematic review of the role of vitamin insuffi ciencies and supplementation in COPD / I.G. Tsiligianni, T. van der Molen // Respir. Res. — 2010. — Vol. 11. — P. 171. doi: 10.1186/1465-9921-11-171.

57. Wolf G. A history of vitamin A and retinoids // FASEB J. — 1996. — Vol. 10, № 9. — P. 1102-1107. PMID: 8801174.

58. Wu L., Ross A.C. Acidic retinoids synergize with vitamin A to enhance retinol uptake and STRA6, LRAT, and CYP26B1 expression in neonatal lung / L. Wu, A.C. Ross // J. Lipid. Res. — 2010. — Vol. 51, № 2. — P. 378-387. doi: 10.1017/S0007114512003790.

59. Yamazaki S. Dendritic cells as controllers of antigenspecific Foxp3+ regulatory T cells / S. Yamazaki, R.M. Steinman // J. Dermatol. Sci. — 2009. — Vol. 54, № 2. — P. 69-75. doi: 10.1016/j.jdermsci.2009.02.001.

60. Zhao J. Th 17 responses in chronic allergic airway infl ammation abrogate regulatory T-cell-mediated tolerance and contribute to airway remodeling / J. Zhao, C.M. Lloyd, A. Noble // Mucosal. Immunol. — 2013. — Vol. 6, № 2. — P. 335-346. doi: 10.1038/mi.2012.76.

61. Ziouzenkova O. Retinoid metabolism and nuclear receptor responses: New insights into coordinated regulation of the PPAR-RXR complex / O. Ziouzenkova, J. Plutzky // FEBS Lett. — 2008. — Vol. 582, № 1. — P. 32-38. DOI: 10.1016/j.febslet.2007.11.081.


Back to issue