Інформація призначена тільки для фахівців сфери охорони здоров'я, осіб,
які мають вищу або середню спеціальну медичну освіту.

Підтвердіть, що Ви є фахівцем у сфері охорони здоров'я.



СІМЕЙНІ ЛІКАРІ ТА ТЕРАПЕВТИ
день перший
день другий

АКУШЕРИ ГІНЕКОЛОГИ

КАРДІОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, РЕВМАТОЛОГИ, НЕВРОЛОГИ, ЕНДОКРИНОЛОГИ

СТОМАТОЛОГИ

ІНФЕКЦІОНІСТИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, ГАСТРОЕНТЕРОЛОГИ, ГЕПАТОЛОГИ
день перший
день другий

ТРАВМАТОЛОГИ

ОНКОЛОГИ, (ОНКО-ГЕМАТОЛОГИ, ХІМІОТЕРАПЕВТИ, МАМОЛОГИ, ОНКО-ХІРУРГИ)

ЕНДОКРИНОЛОГИ, СІМЕЙНІ ЛІКАРІ, ПЕДІАТРИ, КАРДІОЛОГИ ТА ІНШІ СПЕЦІАЛІСТИ

ПЕДІАТРИ ТА СІМЕЙНІ ЛІКАРІ

АНЕСТЕЗІОЛОГИ, ХІРУРГИ

"Child`s Health" 3(3) 2006

Back to issue

Взаимосвязь содержания стероидных гормонов в сыворотке крови и показателей костной ткани у девочек с патологией пубертатного периода

Authors: И.И. Иванов, Е.В. Попова, Кафедра акушерства и гинекологии № 2. Крымского государственного медицинского университет им. С.И. Георгиевского, г. Симферополь

Categories: Traumatology and orthopedics, Pediatrics/Neonatology

Sections: Clinical researches

print version


Summary

С целью изучения взаимодействия содержания стероидных гормонов в сыворотке крови и показателей структурно-функциональных свойств костной ткани обследовано 173 пациентки в возрасте от 13 до 17 лет. Гормональный фон оценивался по уровню гормонов крови, состояние костной ткани определялось с помощью ультразвуковой денситометрии. Установлены позитивные корреляционные связи между концентрацией стероидных гормонов и индексом плотности костной ткани.


Keywords

девушки-подростки, стероидные гормоны, остеопороз, сколиоз.

Охрана и улучшение здоровья подрастающего поколения — одна из главных социально-медицинских задач в Украине. В условиях демографического кризиса важно сберечь репродуктивный потенциал, который характеризует уровень физического и психического состояния девочки-подростка как основы формирования репродуктивного здоровья нации [1].

В последние годы в Украине прослеживается четкая тенденция к увеличению числа больных с патологией пубертатного периода [1, 5].

Особенности формирования скелета в значительной степени зависят от преобладания женских или мужских половых гормонов [3, 4]. Как преждевременное половое созревание, так и его задержка влияют на формирование скелета посредством замедления или ускорения костного обмена [2]. Между процессами резорбции и формирования кости существует тесная гормонально контролируемая взаиморегуляция, которая осуществляется на тканевом уровне [6, 7].

Цель нашего исследования — установить взаимосвязь между содержанием стероидных гормонов в сыворотке крови и показателями структурно-функциональных свойств костной ткани у девочек с различной патологией пубертатного периода.

Материалы и методы

Обследовано 173 девочки с патологией пубертатного периода в возрасте от 13 до 17 лет, находящихся на санаторно-курортном лечении в санатории «Здравница» г. Евпатории.

Основную группу (I) составили 60 девочек (34,7 %) с задержкой полового развития. Группу сравнения (II) — больные с первичной олигоменореей и вторичной аменореей 62 (35,8 %), III группу сравнения — 31 (17,9 %) пациентка с полименореей. В IV контрольную группу вошли 20 (11,6 %) здоровых девушек.

При обследовании данной группы гинекологических больных у всех выявлена патология опорно-двигательной системы.

У девочек с задержкой полового развития, олигоменореей и вторичной аменореей превалирует сколиотическая болезнь II и III степени (51,7 и 61,3 % соответственно). У девушек с полименореей I степень — 74,2 %, II — 25,8 %.

Из соматических заболеваний наиболее часто встречались: хронические воспалительные заболевания ЛОР-органов — 90 девочек (58,8 %), патология желудочно-кишечного тракта — 37 (24,2 %), синдром вегетативной дисфункции зарегистрирован у 18 девочек (11,8 %).

Всем пациентам определяли уровень гормонов в сыворотке крови: фолликулостимулирующий (ФСГ), лютеинезирующий (ЛГ), пролактин (ПРЛ), эстрадиол (Е2), прогестерон (П), кортизол (К) на 5–7-й день менструального цикла, уровень прогестерона II фазы — на 21-й день цикла (набор реактивов «Хема», Россия). Проведена ультразвуковая денситометрия « Achilles +» (Lunar Corp., Madison, WI).

При обработке статистических данных использовали программы «Microsoft Exsel» и «Statistica 6,0».

Результаты и их обсуждение

Для изучения гормонального статуса мы определяли уровень стероидных и пептидных гормонов в сыворотке крови обследуемых девочек.

В основной группе у больных с задержкой полового развития (ЗПР) уровень ФСГ и ЛГ достоверно ниже, чем у здоровых сверстниц и девочек II и III группы, и находится на нижней границе, соответствующей ранней фолликулиновой фазе женщин репродуктивного периода. Соотношение ЛГ/ФСГ физиологическое. В этой же группе самое низкое содержание пролактина — 132,0 ± 15,7 мМЕ/л, и эстрадиола — 0,015 ± 0,002 нмоль/л в сыворотке крови, по сравнению со здоровыми сверстницами и пациентами с НМЦ. Базальный уровень прогестерона снижен и составляет 0,17 ± 0,009 нмоль/л (р < 0,05). Показатели тестостерона и кортизола не отличаются от таковых в группе контроля.

У девочек с вторичной аменореей и олигоменореей концентрация ФСГ колебалася в пределах нижней границы нормы, содержание ЛГ составило 3,57 ± 0,3 МЕ/л, что несколько выше, чем у девочек контрольной группы 3,15 ± 0,2 МЕ/л. Данное несоответствие привело к формированию индекса ЛГ/ФСГ, равному 1,2 ± 0,1. Уровень пролактина не отличался от показателей контрольной группы — 173,3 ± 22,1 мМЕ/л (р > 0,05). Содержание эстрадиола было несколько выше, чем у девочек с ЗПР, но ниже на 0,057 ± 0,025 нмоль/л по сравнению с III группой и на 0,19 ± 0,05 нмоль/л в сравнении с показателями контрольной группы (р < 0,05). Прогестерон соответствовал базальной концентрации начала фолликулиновой фазы, но не достигал среднего уровня здоровых детей. Содержание тестостерона достоверно выше на 3,08 ± 0,06 нмоль/л по сравнению с данными контрольной группы, но не выходит за верхнюю границу 4,6 нмоль/л здоровых женщин репродуктивного периода. Уровень кортизола был в пределах физиологической нормы.

У девочек с полименореей концентрация ФСГ 3,74 ± 0,41 МЕ/л соответствовала данным контрольной группы, содержание ЛГ ниже на 1,06 ± 0,21 МЕ/л, по сравнению с показателями здоровых сверстниц, что соответствовало нижней границе возрастной нормы. Несоответствие выработки гонадотропных гормонов привело к уменьшению индекса ЛГ/ФСГ. Уровень пролактина находился в пределах физиологической нормы — 203,0 ± 60,5 мМЕ/л. Концентрация эстрадиола в сыворотке крови была в 6 раз выше, чем у девочек с ЗПР, и в 2,5 раза выше по сравнению с девочками, страдающими вторичной аменореей и олигоменореей. Содержание эстрадиола колебалось в диапазоне, соответствующем нижней границе физиологической нормы, хотя и не достигало среднего уровня здоровых детей. Концентрация прогестерона во второй фазе цикла составила 0,29 ± 0,02 нмоль/л, что в 10 раз ниже по сравнению со здоровыми сверстницами (р < 0,05). Уровень тестостерона и кортизола достоверно не отличался от показателей контрольной группы (р > 0,05).

По данным денситометрии при патологии пубертатного периода индекс плотности (ИП) костной ткани был ниже по сравнению со здоровыми девочками. У 133 больных (87,0 %) выявлена остеопения, Z -критерий составил у 51 девочки (33,4 %) –1,3 ± 0,3) у.е., у 63 (41,2 %) — (–1,8 ± 0,2) у.е., у 19 (12,4 %) — (–2,3 ± 0,2) у.е. ИП находился на нижней границе возрастной нормы ( Z — – 0,89 ± 0,11 у.е.) у 20 (13,0 %) девушек.

У девочек с гормональными нарушениями прирост показателей костной ткани менее выражен, чем у здоровых детей. В период максимального накопления костной массы в 13–14 лет, ИП у них составил 72,3 ± 4,3 и 75,1 ± 4,2 %, у девочек контрольной группы — 85,2 ± 1,7 и 92,8 ± 1,1% соответственно (р < 0,05). Отставание темпов роста этих параметров от возрастных норм приводит к дефициту костной ткани. Самые низкие показатели мы зарегистрировали в возрасте 15–16 лет: Z — 1,77 ± 0,1 у.е. и –1,81 ± 0,09 у.е. соответственно (р < 0,05), возможно, этот период является критическим для накопления костной массы.

По данным корреляционного анализа нами выявлены достоверные связи у девочек с ЗПР между уровнем эстрадиола в сыворотке крови и ИП — r = 0,69, p < 0,01; содержанием прогестерона и ИП — r = 0,56, p < 0,01. Учитывая, что именно показатель ИП в большей мере свидетельствует о плотности костной ткани и характеризует состояние губчатой кости, можно утверждать, что низкая концентрация эстрадиола и прогестерона в крови у девочек с ЗПР явилась одной из причин резкого дефицита костной массы и развития у них остеопении.

У девочек с вторичной аменореей и первичной олигоменореей нами установлены прямые корреляционные связи между содержанием эстрадиола, прогестерона в сыворотке крови и ИП — r = 0,61, p < 0,01; r = 0,53, p < 0,05 соответственно. При достаточно тесных корреляционных связях и низких абсолютных уровнях эстрадиола и прогестерона в крови, достаточно низком ИМТ (15,9 ± 0,1 %) ИП у них был достоверно выше, чем у девочек с ЗПР. Учитывая, что у больных данной группы было несколько повышено (в пределах возрастной нормы) содержание тестостерона по сравнению со здоровыми сверстницами, мы провели корреляционный анализ между содержанием тестостерона в сыворотке крови и ИП. В результате получили достоверные положительные связи между его уровнем и ИП — r = 0,58, p < 0,05. По всей видимости, тестостерон выступает как своеобразный «компенсатор» дефицита костной ткани у девочек данной группы, вызывая выраженный остеопротекторный эффект.

У девочек с полименореей прослеживаются средние корреляционные связи между концентрацией прогестерона в сыворотке крови и ИП костной ткани, как в первой, так и во второй фазе менструального цикла — r = 0,62, p < 0,01 и r = 0,68, p < 0,01 соответственно. Следовательно, снижение базального уровня прогестерона и недостаточность его во второй фазе вызывают дефицит костной ткани. Достоверной взаимосвязи между уровнем эстрадиола и ИП нам обнаружить не удалось. Возможно, как относительная гиперэстрогения, так и колебание эстрадиола в пределах нижней границы физиологической нормы при резко сниженном уровне прогестерона не оказывают существенного влияния на накопление костной массы.

Таким образом, независимо от причин и генеза заболевания, вызвавших снижение стероидных гормонов у всех обследованных, с возрастом нарастает тяжесть остеопении. Как видно из рис. 1, критическим периодом для накопления костной массы является 15–16 лет.

У здоровых детей это время характеризуется возрастающей гормональной активностью, когда содержание эстрадиола и прогестерона в сыворотке крови достигает показателей женщин репродуктивного периода. Так как в этом возрасте сохраняется усиленная минерализация костной ткани, возможно, снижение гормонального уровня наиболее чувствительно для накопления костной массы в этот период.

Учитывая, что показатель ИП отражает плотность костной ткани и характеризует состояние губчатой кости, можно утверждать, что низкая концентрация эстрадиола и прогестерона в крови у девочек с ЗПР, вторичной аменореей и олигоменореей явилась одной из причин резкого дефицита костной массы и развития у них остеопении. У девочек с полименореей недостаток прогестерона вызвал снижение ИП.

Так как позвонки образованы преимущественно из губчатой кости, мы позволили себе предположить, что остеопения привела к снижению их прочности, что способствовало нарушению формы позвонков и прогрессированию сколиотической болезни.

Выводы

1. У всех обследованных девочек с патологией пубертатного периода содержание стероидных гормонов крови снижено.

2. По данным корреляционного анализа выявлены достоверные связи у девочек с ЗПР между уровнем эстрадиола в сыворотке крови и ИП — r = 0,69; содержанием прогестерона и ИП — r = 0,56.

3. У девушек с вторичной аменореей и первичной олигоменореей установлены прямые корреляционные связи между содержанием эстрадиола, прогестерона в сыворотке крови и ИП — r = 0,61 и r = 0,53 соответственно. Между уровнем тестостерона и ИП — r = 0,58. По всей видимости, тестостерон выступает как своеобразный «компенсатор» дефицита костной ткани у девочек данной группы, вызывая остеопротекторный эффект.

4. У пациенток с полименореей прослеживаются корреляционные связи между концентрацией прогестерона в сыворотке крови и ИП костной ткани как в первой, так и во второй фазе менструального цикла — r = 0,62, p < 0,01 и r = 0,68, p < 0,01 соответственно. Следовательно, снижение базального уровня прогестерона и недостаточность его во вторую фазу вызывают дефицит костной ткани.

5. Низкая концентрация эстрадиола и прогестерона в крови у девочек с патологией пубертатного периода явилась причиной дефицита костной массы и развития у них остеопении и, как мы предполагаем, возможности прогрессирования сколиотической болезни.


Bibliography

1. А.Н. Баранов, Т.Б. Лебедева. Медико-экологические аспекты физического и полового развития девочек и девушек // Журнал акушерства и женских болезней. — 2005. — Выпуск 1, том LIV. — С. 103-112.

2. Л.К. Дзеранова, Н.М. Гуревич, А.А. Пищулин. Генерализованный остеопороз при синдроме «чистой» агенезии гонад // Остеопороз и остеопатия. — 2000. — № 1. — С. 43-44.

3. К.Ю. Зайдиев. Возрастные особенности костного метаболизма у девочек в норме и при дефиците эстрогенов // Проблемы репродукции. — 2005. — Том 11, № 4. — С. 35-40.

4. В.И. Краснопольский, В.У. Торчинов, О.Ф. Серова, Н.В. Зароченцева. Роль эндогенных гормонов в регуляции костно-минерального обмена // Российский вестник акушера-гинеколога. — 2005. — Том 5, № 4. — С. 16-19.

5. М.Н. Кузнецова. Патология репродуктивной системы в период ее становления. Руководство по эндокринной патологии // Под ред. Е.М. Вихляевой. — М.: МИА, 2000. — С. 4-10.

6. С.А. Левенец, Л.Ф. Куликова, Т.А. Наметова, О.Ю. Шелудько, С. В. Мамешина. Клинико-анамнестические и гормональные особенности олигоменореи и вторичной аменореи у девочек-подростков с системной дисплазией соединительной ткани // Акушерство и гинекология. — 2006. — № 1. — С. 39-41.

7. В.В. Поворознюк, Э.Д. Клочко, Т.В. Орлик. Вплив статевого розвитку на структурно-функціональний стан кісткової тканини в дівчаток різних регіонів України: Матеріали міжнародної конференції «Кісткова тканина у дітей та підлітків» // Проблеми остеології. — 2001. — Том 4, № 3. — С. 82.


Back to issue